Как ни хотелось разведчику принять в номерах ванну, он удержался от необдуманного шага. Ему предстоял обратный путь. И патрули на дорогах могут спросить: а что это у тебя такие чистые руки? Ты, случаем, не шпион?
Утром перед отъездом Лыкова-Нефедьева вызвали к генералу Уоррену. Тот протянул ему коробочку:
– Вот, примите от имени короля-императора Георга Пятого.
В коробочке был компаньонский знак орден Святых Михаила и Георгия.
Николай полюбовался наградой и вернул ее обратно:
– Не возьму. Меня за него зарежут на Чахардаольском перевале. Как я провезу орден через лурские пикеты?
Бригадный генерал со вздохом убрал коробочку в стол, вынул из кармана письмо:
– Тогда передайте это барону Таубе.
– Ваше превосходительство! За бумагу на незнакомом языке тоже не помилуют. Отрежут голову на всякий случай…
– Берите. Я написал его на фарси, и текст совершенно невинный.
Поручик пробежал письмо глазами и убрал в карман. Англичанин опять полез в буфет:
– Выпьем за то, чтобы вы благополучно вернулись к своим.
Разведчики хватили по порции, и англичанин вдруг рассмеялся:
– А вы знаете, что ваш друг семьи отбил у меня жену? Он не рассказывал?
– Отцу – возможно, а мне нет, ведь я для него был и есть ребенок.
– Ну не совсем отбил, – поправился Уоррен. – Арабелла тогда уже решила, что будет со мной разводиться. Она поплыла из Индии, где я тогда служил, на остров. К родителям – супруга делала так каждый год. Но из последнего отпуска уже не вернулась. И в Суэце познакомилась с бароном. Пароходный роман. Они после несколько лет встречались, правда, из этого потом ничего не вышло…
Он налил по новой:
– За нас, разведчиков! Мы особая корпорация, закрытый клуб, как хотите назовите. И должны уважать друг друга. Так что я не в обиде, что тридцать пять лет назад ваш барон сломал мне руку. Мог ведь и убить. Я, когда навел справки, понял, что легко отделался.
Лыков-Нефедьев отправился назад без ордена. Его действительно обыскивали в пути, осторожность была кстати. Дорога пролегла другим маршрутом: через Дебалу и Осман-Абад. Купца немного пощипали на перевалах, но в целом он путешествовал удачно.
Когда в начале ноября поручик оказался в Казвине, то узнал две новости. Сотник Гнатченко перевелся в штаб Седьмого корпуса на должность младшего адъютанта. А сам корпус вел бои по очистке Западной Персии от германо-турок. Эти стычки часто превращались в настоящие сражения. Граф Каниц сумел вывезти из тегеранского арсенала в Исфаган 7000 винтовок, пулеметы, 2 000 000 патронов, 30 000 гранат. Это оружие раздавалось правоверным муджахидам, кочевникам-барантачам, разбойникам – всем, кто готов был воевать с русскими. Основу войска Каница составляли жандармы (под командой шведских офицеров), ферраши[103], полтысячи наемников и около ста бежавших из России военнопленных. Счет муджахидам и воинственным кочевникам шел на десятки тысяч. Опорными пунктами германо-турок стали Хамадан, Кум, Керманшах, столица курдов Сенна и главный базис – Исфаган.
Отряды баратовского корпуса взялись за врага всерьез. В боях на перевале Султан-булаг орды кочевников были разбиты. Николай Лыков-Нефедьев, командовавший конной разведкой, едва не погиб в том бою. Разъезд попал под меткий прицельный огонь одиночного стрелка. Трое русских были убиты один за другим. Поручику оторвало верхушку левого уха. Он скатился в овраг, обошел смельчака с фланга и поразил с расстояния в триста шагов. Стрелок оказался германцем или австрийцем, одетым в турецкий офицерский мундир. При нем была винтовка М98 с навинченным оптическим прибором, который казаки тут же объявили телескопом.
Николай знал, что на Западном фронте такие люди назывались снайперами, а еще зелеными стрелками (для маскировки они мазали себе лицо зеленой краской). Видимо, этот немец прибыл оттуда. Поручик перевесил «телескоп» на свою трехлинейку, и с тех пор меткость его стрельбы, и прежде высокая, сделалась идеальной.
Маневренная, преимущественно кавалерийская война оказалась скоротечной. Первыми перед русской армией пали Хамадан и Кум. В Хамадан тут же вернулся наш консул барон Черкасов, которого так долго обижал Шёнеман. А Кум славился важными мусульманскими святынями, и появление там иноверцев могло привести к конфликту с религиозными фанатиками. Поэтому наши части расквартировались на окраинах города и очень аккуратно обходили святыни стороной.
Далее начались бои под Рабат-Керимом. Русским противостояли отряды Эмир-Хикмета. Этот племенной вождь решил ни больше ни меньше как напасть на Тегеран, перебить там русских с англичанами, сжечь их миссии, выкрасть Султана-Ахмед-шаха, перевезти его в Исфаган и объявить город новой столицей Персии!
Прогнав Эмир-Хикмета обратно в горы, наши взялись за гилянцев. Там правил храбрый и авторитетный Кучек-хан, вождь дженгельдийцев. Даже такой человек не устоял перед силой русского оружия и вышел из борьбы[104].
