Оберфюрер Бёме, одетый в камуфляжную куртку грязнокоричневого цвета и грубые серые штаны, заправленные в высокие горные ботинки, в каске с застегнутым под подбородком ремешком, опустил руки с биноклем, в который он в течение нескольких минут рассматривал полыхающий город.
— Все. Надо уходить. Русские уже на Кайзер-Вильгельм-платц. Если мы…
Он не успел договорить. Страшный грохот поглотил все вокруг. Как будто гигантская кувалда с размаху ударила по потолку, стены заходили ходуном, откуда-то сверху посыпались обломки кирпича. В примыкавшем к комнате коридоре послышался чей-то истошный крик.
В помещении Королевского замка, в котором был оборудован наблюдательный пункт, вместе с оберфюрером Бёме, командиром сводного полка, сформированного из подразделений полиции, СД и СС, дислоцированных в Кёнигсберге, и получившего название «полка Бёме», находились несколько офицеров его штаба, а также генерал-майор ОРПО[192] Шуберт и майор охранной полиции Фойгт, командовавший остатками 31-го полицейского полка.
Во второй половине дня девятого апреля стало очевидным, что падение Кёнигсберга — дело нескольких часов. Части Красной Армии, четвертый день штурмующие город, практически уже заняли столицу Восточной Пруссии. В руках обороняющихся оставалось всего несколько опорных пунктов в центре города — бастион «Штернварте», казармы «Троммельплатц» и «Кронпринц», башни «Дер Врангель» и «Дер Дона», район площади Парадеплатц[193], где располагался штаб коменданта крепости генерала Ляша, здание правительства на Миттельтрагхайм[194] и, естественно, сам Королевский замок. Силы были неравными. Атакующие были воодушевлены близкой победой, а воля к сопротивлению уже и так деморализованных частей вермахта и фольксштурма была окончательно сломлена.
— Уходим! Теперь уж точно пора!
Эти слова Бёме, несмотря на грохот, услышали все, находившиеся в комнате. Он резко повернулся, что-то сказал своему адъютанту и пошел к двери. Потом еще раз окинул погруженное в полумрак помещение, офицеров и солдат, находившихся в нем, и, обращаясь к верзиле в серо-зеленой форме панцергренадера с перевязанной рукой, сказал:
— Майор Фойгт! Вы остаетесь в замке! Стойте до последнего! Королевский замок — это слава тевтонского духа! Его стены помогут вам выстоять, как помогли выстоять нашим доблестным предкам семьсот лет назад! Да поможет вам Бог! Хайль Гитлер!
— Хайль! — Майор полиции Фойгт неожиданно резко выбросил вверх руку и замер в нацистском приветствии.
«Да, этот будет сражаться до последнего. Умрет, но не уйдет из развалин замка», — отметил про себя Бёме. Понимая, что оставляет этого фанатичного майора, а с ним еще около двухсот солдат и офицеров полицейских и эсэсовских частей, прорвавшихся утром в замок, на верную гибель, Бёме вместе с тем не испытывал к ним никакой жалости. Более того, он в каком-то смысле даже презирал их, считая примитивными и глупыми существами, наивно верящими в идеалы национал-социализма и гениальность фюрера. Сам он уже давным-давно разочаровался в нацистском движении, а Гитлера считал бездарным политиком, который не смог воспользоваться ни захваченной им властью, ни завоеванными победами, ни громадными территориями порабощенных государств. Правда, это нисколько не мешало Бёме служить в СД, беспощадно расправляться с «врагами рейха» и постоянно демонстрировать свою преданность «великому вождю германского народа Адольфу Гитлеру».
Из книги Отто Ляша «Так пал Кёнигсберг. Борьба и гибель восточпопрусской столицы». Мюнхен, 1958 год
«…Прямой атаки замка со стороны русских вообще не было, а недостаток связи с внешним миром привел к тому, что факт капитуляции не сразу стал известен в замке. Только уяснив безнадежность положения, командир фольксштурма предложил своим людям пробиваться по отдельности…
Замок находился под сильным обстрелом, главным образом из артиллерийских орудий навесного действия. В замке уже было много убитых и раненых. Положение было безнадежным…»
Оберфюрер, его адъютант, трое офицеров вновь сформированного штаба «полка Бёме», оберштурмбаннфюрер Готцель, оберштурмфюрер Вурц и генерал-майор полиции Шуберт, до этого возглавлявший боевую группу, сформированную из остатков полицейских и эсэсовских частей, спустились в подвальные комнаты южного крыла Королевского замка.
