Оберфюрер Бёме, прикрывая нос рукавом камуфляжной куртки, протискивался вслед за Готцелем, который медленно, но уверенно вел всю группу между рядов нар, неизвестно каким образом ориентируясь во мраке подземелья. Под ногами хрустело стекло, на сапоги и ботинки постоянно что-то налипало, отчего идти было трудно и неудобно.
— Бедняги, их, должно быть, бросили все, и теперь они… — тихо сказал, обернувшись к Бёме, Готцель.
— Они отдали свою жизнь за Германию и фюрера! Немецкий народ будет помнить их всегда! — не то ответил, не то просто сказал, размышляя вслух, оберфюрер Бёме.
Они зашли в небольшое помещение, прилегающее к подвальным комнатам, занятым лазаретом. Так как света здесь уже не было совсем, адъютант оберфюрера и один из офицеров включили карманные фонарики. Комната, по-видимому, служила раньше для каких-то хозяйственных нужд — повсюду были разбросаны чугунные решетки и ржавые железные скобы, стоял высокий ящик без крышки, заполненный металлическим хламом, в углу были свалены в кучу обрезки водопроводных труб с ошметками пакли, старые, покрытые плесенью щетки с длинными ручками, строительный мусор.
— Ну что, Зигфрид, где ваш хваленый «Б-Зет»?
— Минуту, господин оберфюрер.
Готцель подошел к противоположенной от двери стене, посветил на нее фонариком, и все увидели едва различимую точно под цвет стен металлическую дверь, покрытую ржавчиной и известковой пылью. Взявшись рукой за грубую скобу, заменяющую ручку, он потянул дверь на себя. Она открылась со скрипом, обнажая небольшое пространство внутри, образованное толстыми капитальными стенами подвала. Готцель направил луч фонарика в дверной проем — буквально в метре он натыкался на вторую, уже более массивную металлическую дверь, закрытую на две тяжелые железные скобы с большими висячими замками причудливой продолговатой формы.
Достав связку длинных фигурных ключей, Готцель открыл сначала верхний замок, затем нижний, сбросив при этом петли с крюков так, что они громко стукнули по металлу. Вставив ключ в замочную скважину, он несколько раз повернул его. Раздались щелчки, затем протяжный скрежет, будто кто-то провел по зубьям большой шестеренки. Подняв руку куда-то в верхнюю часть дверного проема, где угадывалась полость в кирпичной кладке, Готцель со всей силы потянул на себя железный рычаг, на который был надет обрезок резинового шланга. Дверь плавно стала отодвигаться вовнутрь.
— Готово, господин оберфюрер.
— Хорошо, Готцель. Теперь, камрады, каждый из нас должен сделать то, что подсказывает ему долг. Вы, генерал-майор… — Бёме повернулся к Шуберту. — …должны убедиться в том, что этот майор Фойгт продержится еще хотя бы два часа, а затем вместе с Пешке и Деннингхаусом… — Бёме окинул стоящих офицеров взглядом. — …и другими… воспользуетесь этим ходом и через развалины Альтштадта попытаетесь прорваться в сторону Ратсхофа и далее до Йудиттена. О местоположении нашего объекта вам сообщит оберштурмфюрер Вурц. Готцель, отдайте ему ключи. А вы, Вурц, действуете согласно плану. Со мной идут Готцель и Отто. Да поможет нам Бог! Мы еще вернемся! Прощайте!
Бёме пожал руку каждому, поправил ремень автомата, висящего за спиной, и молча пошел вслед за Готцелем, который уже протискивался в узкую щель, образованную приоткрывшейся дверью, ведущей в подземный ход. Маленькое пятнышко света карманного фонаря прыгало по каменным стенам туннеля, ведущего полого вниз.
Как только Бёме, Готцель и адъютант оберфюрера исчезли в темноте подземного хода, оберштурмфюрер Вурц взялся за торчащий из верхней части дверного проема рычаг и надавил на него снизу вверх. Дверь бесшумно стала закрываться, пока не раздался характерный щелчок. Теперь остающихся в замке отделяла от ушедших мощная стальная преграда, преодоление которой давало хоть какой-то шанс на спасение.
— Господа, — в тиши подземелья прозвучал резкий голос генерал-майора Шуберта. — Я считаю унизительным для офицера тайком выбираться из замка крысиной норой. С нами еще две сотни бойцов. Мы должны оказывать сопротивление противнику до последнего, а потом будь что будет.
В ответ не прозвучало ни слова. Все молчали, осмысливая сказанное. Произнеся эти слова, Шуберт отнимал у каждого последнюю надежду. Оставаться в катакомбах полуразрушенного замка среди трупов и умирающих не хотелось никому, но перечить старшему по званию было невозможно. Только оберштурмфюрер Вурц, как сотрудник СД, теперь уже лишившийся своего командира и начальника, сказал:
— Господин генерал-майор, разрешите оставить вас. У меня и моих людей есть боевая задача. Мы ее выполним. Подполковнику Пешке я подробно рассказал о том, где находится один из наших объектов в Йудиттене. Там вы сможете переждать несколько дней, переодеться в гражданскую одежду, подобрать себе документы. Советую вам пробираться в сторону кладбищ у Луизенвала, потом по канализационному коллектору километра два до самого Йудиттена. Он выходит где-то в районе Йудиттенской кирхи…
— Я знаю. Не будем терять времени. Удачи вам, Вурц!
