Час спустя оперативная группа находилась в северной части Берлина. Из помещений тюремного типа, расположенных под зданием районного управления СД, выводили группу лиц, которых немцы при отступлении не удосужились уничтожить. Поступил сигнал: в застенках содержались якобы немецкие антифашисты и советские офицеры высокого ранга. Тюрьма была особая, заключенных практически не пытали, кормили сносно. С пленными проводили работу – какую именно, не выяснили. По некоторым сведениям, учреждение курировалось департаментом медицины.
Нацистских тайн на своем веку Ракитин повидал предостаточно. Хватило Освенцима с его научными лабораториями, где убийцы в белых халатах препарировали людей.
В район Берхау выдвинулись два взвода красноармейцев на пикапах «ГАЗ-4», сотрудники 2-го отдела СМЕРШа и люди Ракитина. «Изучи там, что к чему, – напутствовал его полковник Старыгин, – для общего, так сказать, кругозора. Глядишь, и пригодится». «Лучше бы поспали, пока пауза в работе», – недовольно бурчал Шашкевич.
Единственное, что успели сделать немцы при отступлении, – подорвать входную дверь в подвал. Камнепадом завалило всю лестницу. Работали гражданские и помилованные новой властью бойцы фольксштурм – расчищали завал, выносили обломки. Потом красноармейцы с автоматами обследовали подвальные помещения, сообщили, что внутри не меньше сотни людей.
Они выползали на божий свет под прицелом автоматов, оборванные, изрядно не в себе, бормотали по-русски, по-польски, по-немецки. Кто-то бросился обниматься с автоматчиком – тот грубо оттолкнул узника, прикрикнул, взмахнув стволом. Несчастный отшатнулся, побрел прочь, склонив голову.
– Товарищ майор, какого лешего нас сюда пригнали? – ворчал Корзун. – У нас своих дел мало? Не насмотрелись, что ли, на такое?
Сигнал поступил вовремя – хорошо, что от машины не отошли! Вобликов запрыгнул на заднее сиденье «Виллиса», стал крутить ручки настройки, потом протянул наушники Андрею. Радиостанция работала в диапазоне ультракоротких частот и имела дальность действия порядка 15 километров. Примерно такое расстояние отделяло группу СМЕРШа от штаба.
Эфир пестрел помехами. Сквозь треск и завывание прорывался взволнованный голос полковника Старыгина:
– Ракитин, ты слышишь меня? Прием!
– Слышу вас, товарищ полковник! Что случилось?
– Ты где сейчас? В Берхау? Кто с тобой?
– Со мной моя группа, восемь сотрудников 2-го отдела и взвод автоматчиков лейтенанта Легостаева…
– К черту сотрудников 2-го отдела, пусть занимаются своим делом… Хорошо, что ты в Берхау, значит, тебе недалеко… Из отдела контрразведки 12-го механизированного корпуса поступило сообщение, что видели Отто Скорцени…
Зашевелились волосы на голове – впору фуражку придавить к макушке. Вот уж воистину, помянули черта.
– Товарищ полковник, это ошибка. Скорцени не может находиться здесь. Скорее всего, он даже не в Германии…
– Знаешь, Ракитин, – рассердился полковник, – меньше всего на свете мне хотелось бы с тобой спорить! Получен сигнал – надо действовать! Примерно сорок минут назад группа из двенадцати человек на четырех мотоциклах прорвалась через наши посты в Альбеншвиц, расстреляла из пулеметов четырех красноармейцев. Сообщили в штаб. В мотоциклах – солдаты Ваффен СС, несколько офицеров из того же ведомства. Наперерез выдвинулись тамошние смершевцы с отделением бойцов, вступили в бой. Они-то и признали в одном из офицеров оберштурмбаннфюрера Скорцени. Рослый, глаза пронзительные, на левой щеке – глубокий шрам… Можешь не сомневаться, Ракитин, фото этого дьявола мы рассылали по всем отделам. Только не повезло этим смершевцам. Успели доложить из машины, а потом их почти всех и покосили… Пара живых осталась, один связался со штабом: мол, так и так, преследовать фашистов нет физической возможности, едут по дороге на северо-запад от населенного пункта Лейзен… Этот населенный пункт, Ракитин, деревушка на семь дворов. Это случилось семь минут назад, доложили оперативно. У меня рядом карта и местный коммунист, владеющий русским языком. Он говорит, что данная дорога выходит к мосту на Эльбе и отворотов от нее нет. Местность не населенная…
– Товарищ полковник, так какого же черта? Они уже на той стороне, у американцев!
– Местный житель говорит, что в трехстах метрах от реки есть низина, где они точно завязнут на своих мотоциклах. Там грязь не пересыхает, потому что дорожное покрытие недавно просело в результате попадания мины. Внешне нормально, а как заезжаешь – сразу вязнешь. Маленькое, конечно, утешение, но хоть какой-то шанс…
– А мы не завязнем, товарищ полковник?
– Так ты предупрежден, майор! – разозлился Старыгин. – Надо быть идиотом, чтобы предупрежденному влезть в дерьмо! Еще поговорить хочешь? Понимаю, что шансов мало, но – действуй! Бери своих людей, Легостаева, пару его отделений – и пулей туда! Карта, надеюсь, есть?
Все это было полным бредом. Но карта местности имелась – со всеми впадинами, выпуклостями и зелеными массивами. Минута на отдачу вводной и погрузку.
