Вышел из строя унтер-офицер – еще недавно напыщенный, осанистый, а теперь весь какой-то пришибленный, похожий на ощипанного петуха. Он держал в руке «парабеллум», ствол был направлен на противника. Унтер пристально всматривался в неподвижные лица своих врагов. Напряглись солдаты, ждали приказа. Все пыльные, грязные, накачанные злобой. По крайней мере, так казалось с расстояния пяти шагов…
– Товарищ майор, что делать будем? – прошептал Вобликов. – Их больше, посекут же…
– Заткнись… Не шевелимся…
Словно на голодного медведя смотрели! Вывалился бурый мишка из-за косогора, сам удивился, замер…
Немая сцена продолжалась довольно долго. Как-то обмякла рука, держащая «парабеллум», ствол опустился. Унтер глубоко вздохнул, нагнулся, положил пистолет под ноги и с хрустом разогнул колени. После чего поднял руки и расставил ноги. Опустились стволы автоматов. Стоящий впереди обер-ефрейтор бросил МР-40 под ноги, поколебался, поднял руки. Его сосед был бледен как полотно. Он облизнул губы, покосился на унтера, сделал шаг вперед, положил автомат на землю и отошел, сцепил кисти рук в замке на затылке.
Дальше пошло веселее. Солдаты выходили из строя, бросали оружие, отступали. Потом сбрасывали ремни с амуницией и патронташами. Последним на кучу оружия взгромоздился пулемет со сложенными сошками. Стало тихо. Отделение немцев застыло с поднятыми руками. Тени от костра сновали по напряженным лицам.
Контрразведчики опустили оружие, но далеко не убирали. Почудилось, что ли, у кого-то из ребят от страха стучат зубы?
– Третий взвод четвертой роты 226-го мотопехотного полка, – дрогнувшим голосом сообщил унтер. – Выходим из района Курфюрстендамм. Унтер-офицер Карл Шлессер. Полк наполовину уничтожен, остальные рассеяны. До оставшихся доведен последний приказ генерала Вейдлинга, командующего берлинским гарнизоном.
– Майор Ракитин, 1-й Белорусский фронт. Это все, что осталось от вашего взвода, Шлессер?
– Да, – кивнул унтер. – С нами также двое связистов и один выживший из пулеметной роты. Что нам делать? – Казалось, унтер был удивлен, что собеседник владеет немецким языком.
– Вы поступили разумно, Шлессер, советское командование это учтет, – голос дрожал от напряжения, – следуйте в район станции метро «Принцаллее», расположитесь у входа и никуда не расходитесь. Появятся уполномоченные представители Красной армии, войдете с ними в контакт. Можете сослаться на меня. Надеюсь, ваше благоразумие восторжествует. И опустите руки, здесь нет фотокамер.
Унтер сухо кивнул, отдал честь и приказал своим людям строиться. Двенадцать человек, не оборачиваясь, уходили в темноту, расплывались в ночном воздухе.
– Ух, е-мое, чуть в штаны не наложил… – простодушно признался Шашкевич и захихикал с каким-то истерическим надрывом.
– Вот-та, – выдохнул Вобликов. – А ведь правду говорят, вся жизнь перед глазами пронеслась…
– Что это было, товарищ майор? – жалобно протянул Корзун. – Я, конечно, не трус, но это было… как-то слишком. Чего это они – оружие бросили, руки задрали…
– А что, нормальные парни, – засмеялся Шашкевич.
– Знать, не все в этом городе готовы сражаться до последней капли крови. Приказ командования – закон, каким бы он ни был. Вейдлинг дал указание сложить оружие и сдаваться в плен. Немцы – публика исполнительная, выполняют, что сказано… Честное слово, мужики, самому плохо стало, – признался Андрей, – с жизнью уже простился…
– Зато начальству теперь доложите, – улыбнулся Корзун. – Дескать, попутно, по ходу выполнения задания, разоружили целое подразделение немецкой армии. Знаете, как зауважают!
Оперативники понемногу выходили из ступора, нервно посмеивались. Дружно повернулись к костру, у которого застыли мирные германские жители. Они все видели. Людей как будто заморозило. Двое тоже подняли руки.
– Опустите, – сказал Ракитин и озадаченно уставился на гору оружия под ногами.
– Да уж, навалили кучу, – подметил Шашкевич.
– Ногами сгребите, – Андрей кивнул на канавку водостока, – и быстро уходим, пока вся германская армия сюда не повалила…
Группу неопознанных лиц оперативники засекли в районе улицы Макленштрассе, недалеко от Исторического музея. Культурное заведение действительно могло стать историей. От помпезного здания, возведенного в классическом стиле, уцелело немного. Портал держался на единственной сохранившейся колонне, остальные в поломанном виде валялись под монолитным крыльцом.
Контрразведчики шли по ступеням, уважительно косясь на обломки массивных колонн с капителями. В здание входить не стали, спустились напрямую в узкий переулок, где и засекли незнакомцев.
Дорожка была узкая, с двух сторон возвышались каменные строения. В конце переулка шевелились смазанные тени. Люди приближались. Их было четверо или пятеро.
