Пахнуло в нос теплыми щами, запахом табака. Мелькнули некие радуги на окошках – пластины слюды веселят глаз. Деревянный стол, деревянные лавки. На столе самовар гудит, а в углу образ тает в тихом сиянии, прикрыт серенькой занавесочкой.
И – никого.
Может, время такое? – удивился Иван. Может, в Якуцке в кабак сходятся, где под вечер? Сидел, правда, немолодой плотный за столом, сложив на столе сильные руки. Услышав скрип открываемой двери, поднял ничем не покрытую голову с остатками седых волос по вискам, и остолбенело уставился на вошедших.
– Здравствуй, божий человек, – ласково произнес Иван. И усмехнулся ласково. Вот, дескать, пришли новые люди. Пришли из самой России, радуйся. Сейчас себе возьмем и тебе поставим.
Но на добрые слова божий человек почему-то ничего не ответил, только тяжело засопел и сжал кулаки. При этом нижняя толстая губа божьего человека обидчиво дрогнула. Он даже отвернул в сторону ничем не покрытую голову, как бы не веря увиденному, или вообще не желая видеть такого.
Иван обидчиво повел плечом:
– Зачем отворачиваешься от живого человека?
Казак свирепо оскалился:
– А ты человек?!
– А почему ж нет? – еще больше удивился Иван. – Ты человек, и я человек. И вот он человек, – ткнул он в Похабина. – Мы все человеки, все рабы божьи. А простое внимание человеков друг к другу, оно и благочестию не чуждо и богу не противно.
– Молчи! – странным голосом произнес казак. Его сжатые тяжелые кулаки лежали на столе. Он невидяще и остро смотрел на Ивана.
– Вот какой! – не стерпел Иван. – Чем плох тебе показался?
Не успел закончить, как божий человек казак легко с подъема скользнул правой рукой за голенище сапога. Широкий нож, блеснув, вспыхнул перед Иваном. Охнул, отклонясь, как бы уже чувствуя боль и ужас раны, но ловкий Похабин вмешался. Пустой чугунок сам лег ему в руку, этим чугунком Похабин ударил сверху божьего человека. Осколки весело брызнули, а казак сомлел, закосил сразу подурневшим глазом, и лег грудью на стол.
Вынув из руки казака нож, Похабин кинул его на стойку, из-за которой вдруг бесшумно, но без испуга приподнялся пожилой человек якутского вида, явно не русский. Жиденькая светлая борода, такие же жиденькие светлые волосы, повисшие из-под повязанной на голове косынки. Рубашка в белый горошек, заношенная до серости, и такой же серый меховой жилет. Но главное, у светловолосого кабатчика были такие длинные руки, что он запросто брал посуду с края стола, даже не выходя для этого из-за стойки.
– Чего это он? – запоздало расстроился Иван, глядя на сомлевшего казака.
– А то я не говорил? – сплюнул Похабин. И уверенно крикнул кабатчику: -Слышь, Устинов! Ты жив? Ну. и слава Богу. Это я – Похабин вернулся.
Кабатчик неопределенно перекрестился, мигнул узкими глазами:
– А и то…
– Да чего это он? – непонимающе повторил Иван, все еще рассматривая сомлевшего, лежащего лицом в стол казака, но обращаясь к кабатчику, а не к Похабину.
Кабатчик нехорошо засопел.
– Я же к нему ласково, – непонимающе повторил Иван, – а он сразу за нож.
– А как жил, так тебя и встречают, – непонятно, но нехорошо ответил кабатчик. Каждое слово кабатчик он явственно, но некоторые звуки пропускал. Может, недоставало зубов. – Вы дверь прикройте, – крикнул он. – Зачем теперь стоять на пороге?
– Дурак! – рассердился Иван. – Не говори грубо. Не варнаки явились. Я человек казенный, при деле. Больше не сметь бросаться на меня с ножом. – И спросил, оглядываясь на сомлевшего казака: – Кто таков?
– А то не знаешь? – неохотно ответил кабатчик.
– Откуда мне знать?
Кабатчик неопределенно пожал плечами.
– Звать как? – спросил Иван уже казака, со стоном, наконец, приоткрывшего один глаз.
– А то забыл?… – казак, кряхтя, держась руками за голову, умащивался на лавке.
– Да откуда мне помнить? – совсем рассердился Иван. – Я из России пришел, тебя виду впервые. Раньше никогда не встречал. Если б встречал, запечатлелось бы в голове.
Теперь и раненый казак, и кабатчик Устинов в четыре глаза уставились на Ивана.
– Выходит, что не он… – выговорил Устинов. И поклонился, не выходя из-за стойки: – Прости, божий человек. Выходит, что обознались… – И крикнул удивленно: – Похабин! Кого привез?
– Казенных людей с государевым делом.
– Чего ж не проходите? – всплеснул руками кабатчик. Лицо его оживилось, светлые морщинки весело запрыгали по бледному лбу. – Да проходите. Вон стол. Садитесь за стол.
– Мы сядем, а вы опять за ножи…
