От железной дороги до Богатина было тридцать два километра. На пустынном перроне его встретили назябшийся в плаще Алексеев и два бойца с автоматами. Бойцы были в шинелях.
- На двух машинах приехали, Юрий Иванович, - поздоровавшись, сказал начальник штаба.
- Неспокойно?
- Береженого и бог бережет. Были случаи на дороге...
Поезд унес с собой тепло и свет. У кирпичной стенка пакгауза сухо шелестела побелевшая к утру лебеда. Блеклый рассвет выхватил конек черепичной вокзальной крыши, башенку с часами и острым шпилем. Пахло мазутом, низко припавшим к земле паровозным дымом.
Второй "виллис", следовавший за ними, шел на короткой дистанции, а во впадинах и вблизи леса держался вплотную.
- Слишком вы их "зарежимили", Орест Александрович.
- Береги бровь, глаз цел будет, - вглядываясь в дорогу, сказал Алексеев. - Пограничный край не небесный рай, откуда хочешь врага ожидай.
- Поговорками сыплете. Своей мудрости не хватает?
- На мудрость тоже лимит, Юрий Иванович, - неопределенно ответил Алексеев.
С ними ехал сержант. Бахтин хорошо помнил: недавно его отмечали в приказе. Оборачиваясь назад, Бахтин видел в свете фар идущей сзади машины отсвечивающий черным блеском козырек фуражки Алексеева.
Как и положено, в пути служебные разговоры не вели, а спросить о доме Бахтин не решался, хотя не раз вопрос этот вертелся на языке. Когда въехали в пригород, Алексеев, наклонившись к Бахтину, спросил:
- Курс на квартиру, Юрий Иванович?
"Значит, дома все в порядке", - облегченно подумал Бахтин и, чтобы спозаранку не беспокоить жену, попросил ехать в отряд.
- Если не возражаете. А потом с чистой совестью можно будет на часок и домой.
- Что верно, то верно, - согласился Алексеев, хотя самому хотелось поскорей добраться до подушки: после бессонной ночи к утру клонило ко сну. - Слышь, милок, к штабу!
Сидевший за рулем ефрейтор, киевлянин с "Арсенала", наклонил в знак согласия голову и повернул на улицу Коперника, приметную издали из-за ярко горевших на ней фонарей.
Часовой, предупрежденный условным сигналом клаксона, распахнул ворота, и машины без задержки проскочили во двор "форта". Дежурный офицер, услыхав сигнал, встретил их у подъезда, отрапортовал начальнику отряда.
- Если вас не затруднит, прошу организовать чайку, - сказал Бахтин, с удовольствием вглядываясь в молодое лицо офицера. "Прекрасные люди, думал Бахтин, - надежные, свои". В хорошем расположении духа подполковник легко осилил крутую лестницу и, открыв своим ключом дверь кабинета, пропустил впереди себя Алексеева.
- Бумаги, которые есть не просят, оставьте на день, я просмотрю, проинформируйте об экстраординарном, - сказал Бахтин. - Ух, хорошо поднатопили!
- Приказал открыть сезон раньше срока. Потом на топливе натянем. Зима, если верить предсказаниям, будет сиротской... Как Львов?
Бахтин снял плащ, фуражку, причесался и, пригладив густые волосы ладонями, прошел к столу.
- Раздевайтесь, присаживайтесь, Орест Александрович. Свет можете не зажигать: глаза притомились. Ну, а Львов хорошеет, раны залечивает. У нас по сравнению со Львовом, как на дедушкиной пасеке, патриархальная тишина...
- Не скажите. - Алексеев уселся поудобнее в кресло, потер щеки, пригладил брови, сверкнул синеватыми белками. - За ваше отсутствие произошли некоторые события...
- Какие? - Бахтин насторожился.
- Двое из окружения Очерета здесь... - Алексеев постучал каблуком по полу. - Один на привязи, второй под наблюдением.
- Кто?
- Некто Ухналь. Кличка вам ничего не скажет. Он был послан сюда для террористического акта... - Алексеев приподнял брови, всмотрелся в помрачневшее лицо подполковника, запнулся.
- Какого акта? - поторопил Бахтин.
- По известному вам письму, подписанному трезубцем Очерета.
- Очерет же задержан...
- Канцелярия его продолжает действовать. - Алексеев начал разливать принесенный дневальным чай. - Хорошо заварили. - Он пододвинул Бахтину стакан крепкого чая и сахарницу. - Вы вприкуску?
- Только так, иначе не почувствуешь вкуса... - Бахтин прихлебнул из стакана, не глядя на начальника штаба. - Продолжайте, Орест Александрович.
Алексеев рассказал о выходе на амнистию конвойца Очерета и о поимке Студента. Бахтин слушал тревожно-внимательно, не перебивая вопросами, а когда Алексеев закончил, тихо спросил:
- Жена знает?
- Она позвонила майору Муравьеву...
- Нет, знает ли о покушении на нее?
- Сомневаюсь, Юрий Иванович. Если только ей не рассказала Ганна. Ведь это она привела Ухналя... - Алексеев сочувственно улыбнулся. - Вообще риск был большой, Юрий Иванович.
- Где этот самый Ухналь?
- Держим в отряде. Возможна месть.
- Понятно. А Ганна?
- Тоже здесь...
Бахтин закончил чаепитие.
- Сейчас уже семь. Я пройду домой... Хотя нет... Если увидите Мезенцева, попросите его зайти ко мне.
