Вежливо пригласили в кабинет с большими, светлыми окнами. Человек с двумя шпалами в петлицах расспросил все подробно об отце, дядьке, о письме наркому. Кутай отвечал с замиранием сердца: "Я хоть и пацаненок еще, а к отпору врагам готовый". Начальник улыбнулся, сказал: "Кончите десять классов, и вас обязательно примут в войска НКВД. Надо учиться, чтобы стать полноценным бойцом". Попрощался за руку, встал из-за стола и проводил теплым взглядом.
Вернулся в свою "Червону зирку" - сколько разговоров! Потом и на письмо Ворошилову пришел ответ. Удивлялись селяне: ось яка Радянська влада!
Много пришлось пережить, пока не сказали о нем - полноценный боец.
- Вы задремали, товарищ лейтенант?
Кутай, очнувшись от воспоминаний, улыбнулся.
- Нет, нет, товарищ майор.
- О чем размечтались?
- О том, как сделаться полноценным бойцом.
- Не напрашивайтесь на комплименты. Я скуп на них... Нам сообща надо локализовать Очерета, и как можно быстрее. Иначе трагедийных "чепе", вроде того, что случилось в Буках, не оберемся.
Глава девятая
Перед каждой операцией Кутай испытывал особый прилив сил, и его мозг работал интенсивно. Всего не предусмотришь, но надо предусмотреть все. Воинский закон, обогащенный опытом пограничной службы, являлся основой, но мелочи, сотни случайностей - они могут возникнуть совершенно неожиданно и привести к провалу.
Подобранный для операции напарник обладал незаурядной физической силой: брать живьем Очерета - непростая задача.
Сушняка не раз придавали Кутаю, но в операции, подобной предстоящей, участвовать ему пока не приходилось. Проверенный в деле старшина не раз доказывал свою смелость, и если уж брался, то на него можно было положиться. Сушняк, как и Кутай, был украинцем, язык знал. Но, кроме того, предвиделись трудности другого порядка: противник, хитрый, коварный, прошедший сквозь огонь, воду и медные трубы, наставит много вопросов-ловушек, а ответ должен быть только один - нигде не сбиться, не противоречить себе, все должно быть ясно и точно. У Очерета за плечами служба в криминальной полиции, поднаторел, жди от него разных комбинаций, притом стреляет он с маху, без предупреждений: свалил, переступил уберите!
Кутай натаскивал своего напарника, уединившись в комнате следователя, а потом, когда комната понадобилась Солоду, - в приштабной, куда дневальный принес обед.
Конечно, идеальным помощником был бы поднаторевший в их деле и смышленый Денисов, но он "б р а л" Степка, потому в счет не шел.
Прямой и душевно открытый Сушняк туго воспринимал задачу перевоплощения. Как и всякого пограничника, его учили "хитростям", и сам он обучал им молодых солдат. Но то были хитрости прямого боя, описанные в инструкциях и наставлениях. Здесь же предстоит столкнуться с неизвестными ему ходами, ловкостью, находчивостью.
- Не боги горшки обжигают, - говорил Кутай, - хотя придется пошевелить мозгами. И главное - наше задание совершенно секретное. Язык на замок. Чтобы никто не знал. Н и к т о! - Кутай по привычке постучал пальцем по краю стола. - В бою ты неоднократно проверен, сомнений нет, а вот сыграть роль бандеровца... К тому же пришедшего из-за кордона, из Мюнхена, города, которого ты и во сне не бачил... Роль сыграть... Сумеешь?
Старшина замутненными от напряжения глазами страдальчески глядел на лейтенанта.
- Який я бандеровец? Сменить нашу форму... - Сушняк с трудом выдавливал слова. - Чего тут? Мени треба не только менять шкуру, товарищ лейтенант, снутри щоб не просвечивал старшина Сушняк. Я так понимаю, товарищ лейтенант?
- Ты понимаешь правильно. Надо играть эту роль. Взять хотя бы артиста. Играет он, скажем, то Ивана Грозного, то Костю-капитана.
- Так то артист, товарищ лейтенант.
Сушняк все отлично понимал и с присущей его натуре лукавой хитринкой прикидывался этаким простачком с неповоротливым умом. Прикидываясь, он неторопливо обдумывал линию своего поведения, отсеивал лишнее, ненужное, по своим собственным расчетам, и добивался ясности прежде всего для самого себя.
Старшина видел убитого Денисовым телохранителя связника "головного провода". Сушняк подоспел с опозданием, когда его приятель врукопашную сразил Чугуна.
Играть роль покойника не весьма приятная штука. Но что поделаешь: приказ есть приказ. Поэтому, размышляя над своей ролью, Сушняк старался восстановить в памяти приметы Чугуна.
- Мы идем к Очерету от "головного провода", - продолжал развивать свою мысль Кутай. - Ты должен в основном молчать...
- Молчать - да. - Сушняк облегченно вздохнул.
- Телохранитель, как немой. Только в исключительных случаях разговаривает и то по бытовым вопросам: "дай хлиб", "де у вас вода", а в остальном: "ниц, ниц а ниц".
- Зараз понятней, товарищ лейтенант. А вязать его тоже молчком?
- Какой же там может быть разговор? Не до беседы... Чтобы вязать, надо оглушить. Если Очерет будет вдвоем или втроем - тех бьем, его берем. Если будет много бандитов, остаемся в подполье. Маневренная группа обеспечивает нас. Очерет даст связь на другие боевки, и, если удастся, пойдем по связи...
- Оглушить треба, товарищ лейтенант. Потом все можно выдавить...
