Мне грустно. Не успела, толком, познакомиться с мужчиной, как он уже улетает. Теперь меня постоянно мучает один и тот же вопрос: мой это мужчина или опять не мой? Ведь прошло всего две недели после того, как я описала его образ. Неужели так быстро исполнился заказ? Спросить у Казимира Эдуардовича или подождать?
Прапрабабушка на портрете смотрит на меня внимательно, словно хочет понять, отчего вчера я была так взволнована, а сегодня огорчена.
— Он вернется? — спрашиваю женщину в изумрудном платье и, с замершим сердцем, жду… всерьез жду от нее ответа и не кажусь сама себе ни смешной, ни сумасшедшей. Неожиданно приходит четкая мысль: «успокойся. Что будет дальше, поживем — увидим. Нечего гадать на кофейной гуще».
— И не собираюсь, — зачем кофейная гуща, когда у меня есть ты!
Ее глаза улыбаются. Вот и поговорили…
Чита. Серое хмурое небо. Моросит дождь. Настроения нет. Я ловлю такси и еду на железнодорожный вокзал.
Через лобовое стекло старенькой «Волги» рассматриваю улицы грязного неприглядного города со старыми, давно не ремонтированными домами и разбитой мостовой. Из труб многочисленных заводов валит густой черный дым. Вот же дыра! Как тут люди живут? Мне становится печально. А еще предстоит половину суток трястись в вагоне до Забайкальска. Интересно, что я увижу там?
Внутри грязного, обшарпанного вокзала с трудом нахожу кабинет военного коменданта.
— Здравствуйте! На фамилию Тиссен должны оставить билет до Забайкальска.
— Да, да! Меня предупредили. Вы вовремя приехали. Сегодня идет дополнительный поезд, посадка через час. Утром будете в Забайкальске.
— Мне говорили, что я буду в Забайкальске к вечеру.
— Извините, но на более поздний поезд билетов давно нет, даже брони. Все сложно. Могу посадить только на этот. — Комендант вздыхает.
— А как же договоренность с вышестоящим начальством? — Удивляюсь я.
— Знаете что! Не пытайтесь устанавливать свои порядки! У нас свое начальство, местное! До Москвы и Питера отсюда далеко, вы представления не имеете, что здесь творится. Так что, забирайте свой билет и идите. Поживете в нашем краю, поймете, что к чему.
— Спасибо! Отвечаю, еле сдерживая эмоции.
Интересное начало, ничего не скажешь. Хорошо, что комендант меня по матушке откровенно не послал.
Да, есть у меня «корочки». Если их показать, то мужик вытянется «во фрунт» и немедленно, хоть из — под земли, из-под рельсов достанет билеты с местами, да еще там, где укажу. Но искушения ими помахать нет. Потому, что просто не взял с собой. Без надобности они в таких командировках. Доставать их все равно, что прицепить на лацкан значок: секретный агент, отличник боевой и политической подготовки. Коллегам из конкурирующих служб просьба оказывать всяческое «противодействие».
Я забираю билет, беру сумку и иду на перрон.
Через полчаса после посадки в поезд понимаю, что весь вагон забит челноками, преимущественно мужчинами, направляющимися за товаром в Китай. Все эти молодые контактные ребята, скорее всего, давно знакомы между собой, и ходят в гости друг к другу, постоянно перемещаясь из одного купе в другое. Возможности поспать, видимо, не будет. Придется приспосабливаться.
На всякий случай стараюсь получить полное представление о личностях, с которыми придется коротать время. Моими попутчиками оказывается милая семейная пара. Мужа зовут Сергей, а его супругу Ольга. Вместе с ними едет и их друг Игорь. За стаканом чая мне удается легко «разговорить» друзей.
— Сергей, как получилось, что вы с супругой занялись таким нелегким бизнесом?
— Как получилось? Да очень просто. Мы с Олечкой работали в одном московском НИИ — занимались проектированием силовых энергетических установок. Через полгода у меня намечалась двухгодичная командировка на Кубу. Работники института, после этих командировок, квартиры кооперативные себе строили, «Волгу» на чеки могли купить. Не повезло нам. Союз внезапно распался, командировка накрылась медным тазом, а вскоре, и институт разваливаться начал. НИИ потерял все зарубежные контракты, соответственно, нам стали задерживать зарплату, а потом и вовсе платить перестали. Деньги в институтской кассе появлялись один раз в три месяца. Дальше — хуже. Постепенно начали сокращать штаты, используя любой предлог. А у нас двое детей. Учить надо, кормить, развивать. — Сергей делает глоток чая и грустно замолкает, вспоминая времена беззаботной жизни.
— А друг наш уже в этом бизнесе крутился и нам предложил заняться, — кивает Ольга в сторону Игоря.
— Игорь, а вы чем занимались до перестройки?
— В техникуме математику преподавал. — Запросто отвечает Игорь. Нам платить вообще перестали, а дома жена с полугодовалым сыном. Вот и подался в челноки. Теперь семья сыта, одета и обута. Себе машину купил, правда, подержанную, но иномарку!
— Вы тоже довольны своим новым занятием?
