– Правильно мыслишь. Голова!.. Признаюсь, кое-какие секретные наработки, о которых не известно даже тебе, у нас есть. Но, пока Несвиж под поляками, никаких практических шагов по их реализации мы предпринять не можем…
– Это очевидно…
– Однако скоро всё может измениться… – Исаак Ильич глубокомысленно вздохнул и уставился прямо в Славкины глаза, ожидая от него продолжения.
– Не знаю. Я не Нострадамус! – отрезал Плечов.
– Кто-кто?
– Нострадамус… Знаменитый французский провидец, предсказавший многие события современности.
– Надо бы перетереть с ним…
– Не выйдет!
– Это почему же? Ты ещё не знаешь всех возможностей нашей «конторы». У нас в Париже развёрнута такая агентурная сеть, что…
– Умер он. Триста с лишним лет назад! – не дал ему закончить фразу Ярослав.
– Тады49 «ой»… Так далеко не дотянутся даже наши, пожалуй, самые длинные щупальца, – по-философски рассудил Шапиро.
– Вот-вот…
– А какие-то последователи у этого Насрадамуса есть?
– Есть. Но опять же – за пределами нашей социалистической Родины.
– Фамилии назвать можешь?
– Гануссен… Хотя нет, он ведь тоже ушёл из жизни, если мне не изменяет память – в тридцать третьем году. О! Вольф Мессинг… Недавно, выступая в одном из театров Варшавы, в присутствии тысяч зрителей он предсказал гибель Гитлера в том случае, если Германия начнёт войну на востоке.
– Тоже мне, провидец! Это мы и без него знаем.
– С тех пор за его голову фашисты установили вознаграждение – аж двести тысяч марок.
– Немалые деньги… Может, бросим работу и займёмся этим фокусником, а, Яра?
– А что нам мешает сделать это сейчас, так сказать, не вставая со своего рабочего места?
– Да в принципе ничего… Сегодня же напишу наркому рапорт, чтобы напряг всю агентуру для поимки этого проходимца. Тогда мы точно возьмём товарища Гитлера в ежовые рукавицы.
– Хорошо сказали.
– Однако быстро это дельце не провернуть. А успех нужен прямо сейчас! Немедленно… Иначе меня по головке не погладят. Накажут со всей пролетарской строгостью за то, что прощёлкал проникновение в святая святых, подумать только – спецотдел! – вражеского агента.
– А попробуйте-ка, товарищ майор…
– Старший!
– Что старший?
– Старший майор госбезопасности – пятого ноября получил.
– Поздравляю!
– Спасибо…
– Надо бы отметить это дело! Хотя бы газировкой.
– Надо… Только нельзя нам вместе.
– Жаль…
– Но ничего не поделаешь… Хотя… Где-то после Нового года можем сообразить на двоих… или на троих – без лишних глаз!
– Вы намекаете на Фёдора Алексеевича?
– Ну да… Уж больно мне по душе пришлась его теория нашего общего, так сказать, происхождения.
– А вы с ней знакомы?
– Немного. Из оперативных донесений, в том числе твоих. Только представишь меня не как сотрудника госбезопасности, а как земляка, с которым случайно познакомился, например, на рынке или в метро.
– Хорошо. Но я продолжу предыдущую мысль… Итак, товарищ старший майор, попробуйте-ка выдать за свою заслугу блестящее перевоспитание Фролушкина… Мол, был ярым антисоветчиком, но благодаря плодотворной работе моего личного агента стал страстным приверженцем советского образа жизни и теперь всячески поддерживает все инициативы нашего выдающегося вождя.
– А что – это идея… Иосиф Виссарионович должен по достоинству оценить наши старания – ведь именно он благословил эту оперативную комбинацию: выйти на золотых апостолов через Познавшего Бога. Ой, не много ли я наговорил?
– Нет, не много, – улыбнулся Яра. – Кто инициатор этого дела, мне ещё Глеб Иваныч подсказал…
– Земля ему пухом, – пробубнил Шапиро.
– И вечная память! – поддержал куратора агент.
Очередной, 1937-й от Рождества Христова, год уходил в вечность. Провожать его в шумной студенческой компании члены молодой семьи намерений не имели: Ольга находилась на третьем месяце беременности и была категорически против всяческих потрясений для себя и для своего первенца.
Какого пола будет дитя, молодые люди, естественно, не могли знать, но имя ему выбрали заблаговременно – такое, что и мальчику, и девочке подойдёт! Александр(а)… Понятно, в честь кого: тесть и тёща – тёзки!
– Право назвать следующего ребёнка – оставляю исключительно за собой, – жёстко предупредил благоверную Ярослав. – Пацан будет обязательно Ванькой, а девка – Машкой. Чтоб и моих предков хоть как-то увековечить в будущих поколениях Плечовых!
– Согласна! – даже не попыталась возразить супруга.
Праздновать Новый год у Фролушкиных условились заранее. Причём – без капли алкоголя. Спирт и спорт оказались несовместимыми понятиями. Тем более что 31 декабря у мужчин по графику – тренировка.
И потом: как встретишь, так и проведёшь!
Бухать весь год – не самая радужная перспектива.
Когда в восемь вечера философы вернулись-таки к своим суженым, стол был уже накрыт.
Посреди него стояла огромная бадья морса, изготовленного заботливой хозяйкой на основе свежей клюквы и брусники, в начале зимы доставленной её родной сестрой Агафьей из небольшого рабочего посёлка на севере Вологодчины – откуда берёт исток древний род Ладогиных («Ударение на втором слоге, пожалуйста», – непременно уточнит Наталья Ефимовна).
