Взяв её руку в свою, Саске размеренно провёл мочалкой от пальцев до подмышки. Сакура вздрогнула и хохотнула, но позволила ему закончить и перейти к другой руке. Почему-то это начало её забавлять, а Саске, наоборот, желал как можно скорее перейти к главному. Но оторваться от её улыбки, прижатых к голове ушей и лучистых глаз было выше его сил. Как одержимый, он любовался ею и растерзал бы любого, кто посмел бы им помешать. Не совладав с собой, он рыкнул, а Сакура поцеловала его в кончик носа, назвав милым. Казалось, она почти не смущалась его обнажённой груди, по которой недавно стекали капли, пожирающего взгляда и наглой улыбки, а испытывала счастье от того, что он разделял этот процесс с ней. Чтобы перевести дух и прийти в чувство, Саске безэмоционально обратился к ней: «Повернись ко мне спиной», ― но внутри всё пылало. Сакура покорно выполнила просьбу, не ответив ничего, и облокотилась на бортик ванны, выгнувшись и подставив ему ровную спину с острыми лопатками. Придерживая её за талию, Саске прочертил жестковатой губкой линию от шеи до низа поясницы, следуя взором к складке между ягодицами, скрытыми гладью воды. Завершив непрерывное движение, он возвратился к плечам и вновь устремился вниз, направляя губку, как профессиональный художник ― кисть.
Поднявшись, он приказал ей сделать то же самое, и его глазам предстали стройные ноги и аппетитные ягодицы. Больше минуты Саске с упоением смотрел на свою омегу сзади и, как дурак, ухмылялся. Сакура была идеальной во всех местах и возбуждала не меньше, чем девушка с обложки мужского журнала. Её тело, запах и даже привычки доводили его до исступления и заставляли хотеть большего. Она оставалась девственницей, всецело принадлежала ему и вот-вот должна была вступить в пору течки. Чего ещё можно было желать? Только соития с ней: когда его член проникнет в её лоно, растянет под себя и, достигнув предела, увеличится, сформировав узел. Саске жаждал оказаться с ней в сцепке, испытывать один оргазм за другим и ни о чём не думать, ведь никакая бета не способна выдержать неделю гона с альфой и принять узел. Поэтому он никогда не был в сцепке раньше, а его истинная натура изнывала от намерения испытать это. Посмотрев на него через плечо, Сакура загадочно улыбнулась, будто проникла во все его потаённые мысли, но, промолчав, отвернулась. Её пленительный взгляд и очаровательная улыбка стоили дороже золота, но, что гораздо важнее, она не упрекала Саске за его сущность и без возражений становилась частью любой задумки.
Когда Сакура переминулась с ноги на ногу, Саске вернулся к осуществлению замысла, чтобы она не замёрзла в ожидании. Снова опустив губку в остывающую воду и добавив немного геля, он коснулся подтянутых ягодиц Сакуры и, не сумев подавить желание, несильно сжал округлость. Сакура от неожиданности ойкнула и дотронулась до его ладони, намекая, что не против. Удерживая её за бедро, он водил мочалкой по ногам, и они казались бесконечно длинными. Он закрыл глаза и представил, как, поцеловав её колено, раздвинет их и заберёт Сакуру в мир нескончаемого блаженства. Очертив ягодицу, он проник в её гладкую промежность, и Сакура, встрепенувшись, едва не подпрыгнула. Грубоватый ворс мочалки легко царапал нежную кожу, раздражая нервные окончания и пробуждая первородный инстинкт. Она интуитивно свела ноги и сдавленно выдохнула, упёршись ладонями в стену. Саске попросил её вернуться в прежнее положение, и она с трудом выполнила это. Спустившись, он скользнул по внутренней стороне бедра, и Сакура задрожала от волнения и предвкушения, переполняющего её. Решив, что пора переходить к захвату следующей территории, Саске тихо произнёс: «Повернись ко мне», ― и она недовольно простонала, чему он был несказанно рад.