В городке Зомбей в домике на заводных курьих ножках живет ведьма Граба, очень похожая на Бабу-Ягу. Граба держит при себе беспризорных детей, а Роуни — самый младший в ее доме. Единственный родственник Роуни — старший брат, актер Роуэн. Театр в городе Зомбей запрещен, Роуэн пропал без вести.Отчаявшись найти его, Роуни присоединяется к труппе гоблинов, которые обходят закон и ставят спектакли. Но их пьесы не просто развлечение, и маски они используют не только для грима… Гоблины тоже ищут Роуэна, потому что он тот единственный человек, кто спасет город от потопа.Это простая, прозрачная книга создает волшебную атмосферу и в быстро развивающемся действии деликатно рассказывает о любви, потерях и семье.
Лиаму.
Роуни проснулся от того, что Башка постучала по потолку с другой стороны. От стука сверху спланировали целые слои пыли. Башка снова постучала. Со стропил свисали цепи, а на них были подвешены корзины, и эти корзины тряслись от стука.
Роуни сел и попытался сморгнуть с глаз паутину сна (а с одного — комок пыли). Пол был покрыт соломенными матрасами, краденой одеждой, из которой сшили постельное белье, и спящими домочадцами. Два его брата сползли с соломы. Это были Кляксус и Щетинка. У Кляксуса были рыжие волосы, рыжие веснушки и примерно такого же цвета зубы. Щетинка был самым старшим и самым высоким, а еще он любил говорить, что у него растет борода. У него ее не было. У него росли отдельные волоски на кончике подбородка и на щеках около ушей.
Их сестра Вэсс вышла из комнаты девочек, которая на самом-то деле была частью той же самой комнаты, только отделенной простыней. Ее звали Вэсс и до того, как она поселилась у Башки. Некоторые Башкины внуки сохраняли свои старые имена. Некоторые придумывали себе новые. Кляксус и Щетинка придумали себе имена.
— Быстрее, — прошипела Вэсс.
Роуни поднялся на ноги, пальцами вычесал из волос солому и, спотыкаясь, поспешил убраться из середины комнаты. Он стоял с Вэсс и Кляксусом, пока Щетинка тянул за веревку, спускающую с потолка лестницу. Сверху долетал затхлый запах Башкиного чердака.
Вэсс поднялась наверх, остальные — за ней. Роуни пошел последним.
Повсюду на чердаке были птицы. По большей части это были голуби, серые и потрепанные. Встречались и цыплята. В темных углах нахохлились более крупные птицы незнакомой породы.
Башка сидела на стуле около железной печи, спрятав ноги под подолами своих серых юбок.
— Четыре внука, — сказала она. — Сегодня вас четверо. Достаточно для того, что я задумала на сегодня.
Слово «бабушка» не означало для Роуни, как и для остальных детей, находивших иногда приют в лачуге Башки, ни мамину мать, ни мать отца. Ни матерей, ни отцов в этом хозяйстве не наблюдалось, и слово «бабушка» значило просто «Башка».
Четверо детей выстроились перед стулом и застыли в ожидании. Рядом два цыпленка клевали доски пола, надеясь найти семена.
— Мне нужно отнести яйца на прилавок Хэггота, — сказала Башка. Она показала пальцем на Щетинку и Кляксуса, но не назвала их имен. Может быть, она и не знала их имен. — Сегодня он будет на рынке Северного берега. Обменяйте яйца на зерновой корм, лучший корм для цыплят, какой только найдете. Принесите его мне. Вы это сделаете, ну?
— Да, Башка. — Щетинка взял деревянный ящик с яйцами, переложенными соломой. Все четверо развернулись и собрались уйти.
— Не спешите уходить, — сказала Башка. — Она сняла со своей шеи маленький кожаный мешочек и протянула его Вэсс. — Повесь это на цепи ворот Часовой башни. Пропой заклинание, которому я обучила тебя вчера вечером, и отступи назад, когда это сделаешь. Только аккуратно с мешочком. Это дар гостеприимства, и он почти готов.
Вэсс осторожно взяла мешочек:
— Что в нем? — спросила она.
— Птичий череп, набитый кое-чем другим. Если хорошо выполнишь мое поручение, я могу научить тебя его готовить.
— Да, Башка, — сказала Вэсс.
— Идите, — сказала Граба. — Все, кроме карлика, самого маленького. Роуни пусть подождет со мной.
Роуни послушно остался. Он гадал, почему это Башка знает его имя. Она знала имена тех, за кем следила, а то, что за тобой следит Башка, не всегда было хорошо.
Он слышал, как Вэсс, Щетинка и Кляксус спускаются по лестнице.
— Да, Башка? — спросил Роуни.
— У меня кончился завод в ногах, — сказала она ему. — Заведи их, ну. — Она протянула ему свою механическую ногу. Она была похожа на птичью: три длинных когтя-пальца спереди, и один сзади, вместо каблука. Конечность целиком состояла из меди и древесины.
Роуни нащупал у нее под ложечкой ключ и завел его, наблюдая, как вертятся вокруг цепей шестеренки.
Башка всегда говорила, что мистер Скрад, местный механик, не умел делать человеческие ноги. Вэсс за ее спиной утверждала, что птичьи лапы требовались Башке, чтобы удерживать в воздухе ее мощную фигуру, и, не потеряй она свои собственные ноги, она бы сейчас не смогла ходить.
Щетинка говорил, что Башка была моряком или корабельной ведьмой, и ноги она потеряла в бою с пиратами. Он рассказывал, что Башка убила несколько пиратов с помощью взгляда, смеха и пряди волос, а потом они отрезали ей ноги ржавыми мечами. Рассказывая историю, он никогда не пропускал слова «ржавый»: «Р-р-р-р-ржавые мечи! Ха!». На этом месте он тыкал Роуни палкой под колени, чтобы тот потерял равновесие.
Щетинка часто рассказывал эту историю. В первый раз Роуни заплакал, а остальные внуки Башки расхохотались. На второй раз Роуни злобно уставился с земли на Щетинку. Во время третьего рассказа Роуни нарочно упал навзничь, воздев руки и подражая скрипучему голосу Башки:
— Будь ты проклят, Пиратский король! — (К тому моменту история сильно разрослась, и обыкновенные речные пираты стали целой баржей под предводительством Короля всех пиратов).
