– С той стати, Игорь Семенович, что он в свое время причинил вам большую неприятность, вы потеряли из-за него большие деньги и до сих пор об этом не забыли. Вот только утром мне рассказали.
Игорь Молчунов глубоко вздохнул.
– Да, рассказал, это вы верно заметили, – со вздохом произнес он. – Будто нарочно яму себе вырыл. Но скажите: вы что, считаете меня клиническим идиотом? Ведь это сущее безумие: свести счеты со своим врагом при сотне свидетелей, да еще и заранее сообщить полицейскому, что убитый – мой враг. Я что, дурак, вы считаете?
– Нет, не считаю, – признался Гуров. – Но скажите: как вы себе объясняете неожиданное появление Теплова на сцене? Ведь ему здесь нечего было делать.
Молчунов только руками развел:
– Я сам пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Пытаюсь – и не нахожу. Словно его кто-то вывел навстречу собственной гибели. Но кто мог это сделать? Я ума не приложу.
На несколько минут установилось молчание. Потом Молчунов тихо спросил:
– Вы что, серьезно считаете, что это я застрелил Пашу Теплова? Считаете меня убийцей?
– Нет, всерьез я эту версию не рассматриваю, – отвечал Гуров. – Ведь тогда и правда я должен считать вас клиническим идиотом. Но вы должны понимать, что на данный момент являетесь основным подозреваемым. И когда сюда приедут дознаватели из Владимира, они прежде всего накинутся на вас.
– Это я понимаю, – признал Молчунов. – Не знаю, что это будут за люди, но ничего хорошего я от них не жду. Ведь это и правда удобная версия – заявить, что я давно ненавидел Теплова, только не знал, как ему отомстить, и вот теперь выбрал удобное время… Да они меня сразу в наручники закуют, как только приедут! Так что вся моя надежда на вас, Лев Иванович. Ведь вы меня за сегодняшнее утро немного узнали, поняли, что я за человек. Да, я люблю риск, люблю оружие, не очень считаюсь с законами. Но к Паше Теплову я, в общем, особой ненависти не испытывал. А после того как он организовал этот спектакль, я даже стал его уважать. Так что нет, я его не убивал, и в уме такого не держал, поверьте.
– Я уже говорил, что верю вам, – сказал Гуров.
– В таком случае – вы мне поможете? Защитите меня от несправедливого обвинения?
– Ну, я не адвокат, чтобы вас защищать, – отвечал Гуров. – Но я полицейский, и я обязан найти настоящего преступника. И я могу обещать, что сделаю для этого все. А если я установлю личность настоящего убийцы, то тем самым сниму обвинение с вас. Это я могу обещать.
– Это как раз то, что мне нужно, – согласился Молчунов. – Если вы это сделаете, я буду у вас в долгу. Хотя… вы могли бы сделать для меня еще одну вещь…
– Какую же? – спросил Гуров.
– Ну вы могли бы внушить своим коллегам из Владимира мысль, что здесь произошел несчастный случай, – объяснил Молчунов. – Выстрел был произведен по сюжету пьесы, но пуля попала в другого человека. Так бывает. Ведь вы сами напомнили мне о несчастном случае в Голливуде…
– Я надеюсь, вы это несерьезно, – ответил Гуров. – Если мы утверждаем, что вы стреляли холостыми патронами, то откуда могла взяться пуля? А если вы признаете, что стреляли боевыми патронами, то сразу возникнет вопрос – зачем. Сразу появится подозрение на умысел. Давайте оставим это ваше странное предложение, и если вы все еще считаете, что вы у меня в долгу, то часть долга вы можете мне отдать прямо сейчас. Ведь вы точно знаете, где стояли, когда стреляли в первый раз, и где – когда стреляли уже на сцене. Помогите мне найти обе гильзы.
– Охотно это сделаю, – сказал Молчунов.
Вдвоем они начали обшаривать пол. Спустя несколько минут Молчунов нашел обе гильзы и протянул их сыщику. Гурову было достаточно одного взгляда, чтобы установить, что это гильзы от холостых патронов.
– Ну вот, кое в чем вы мне уже помогли, – сказал сыщик, пряча гильзы в карман. – А теперь ответьте мне еще на один вопрос. Вы когда-нибудь раньше видели эту новую любовь Теплова?
– Видел, конечно, – начал отвечать Молчунов. – Она…
Но в этот момент его прервали. Послышался звук автомобильных моторов. Этот звук быстро приближался – было понятно, что водители машин очень спешат. Загорелись лучи фар, и на поляну, к самым скамьям, подкатила «Гранта» с синей полосой на боку, а за ней еще две машины, одна из которых была медицинской.
Все четыре дверцы «Гранты» одновременно открылись, и из машины вышли четыре человека, из которых только водитель был в полицейской форме. Двое других несли в руках чемоданчики, какими пользуются криминалисты. Четвертый приезжий был старше остальных: лет за сорок, грузный, начальственного вида. Очевидно, это и был майор Гришин, которого обещал прислать глава владимирского управления.
Приехавший быстро оглядел людей, стоявших перед ним, и сразу обратился к Гурову.
– Простите, это не вы полковник Гуров? – спросил он.
– Да, это я, – отвечал сыщик. – А вы, как я понимаю, – майор Гришин?
– Так точно, – отвечал приехавший. – Здравия желаю, товарищ полковник.
Они обменялись рукопожатием, после чего Гришин спросил:
– Так что здесь случилось? Как мне сказал генерал, у вас во время представления произошел несчастный случай?
