– Погоди, Григорий Игоревич, – остановил его Гуров. – Давай я тебе скажу, что он заменил. Убийца заранее взял обойму с холостыми патронами и второй патрон заменил на боевой. Убежав, по сюжету пьесы, со сцены, он там стрелял холостым. А когда вернулся, пальнул уже боевым – и не в этого профессора, который ему, Молчунову, на фиг не сдался, а в своего врага Теплова. А патрон от этого боевого выстрела потом тихонько подобрал и спрятал, а мне отдал два патрона от холостых выстрелов. Ты так придумал?
– Точно, Лев Иванович! – воскликнул Гришин. – Ты в самую точку попал! Видишь, как у нас с тобой мысль в одну сторону работает! Значит, эта сторона и есть правильная. Получается, убийца все же Молчунов, и он уже у нас под замком сидит. Осталось собрать доказательную базу, и можно передавать дело в суд.
– А вот тут ты ошибаешься, майор, – ответил Гуров. – Ты молодец, что придумал этот вариант с заменой холостого патрона на боевой. Только этот вариант не проходит по двум причинам. Во-первых, мне вчера ваш доктор сказал, что пулевое отверстие на шее Теплова наклонено сверху вниз. То есть стрелявший стоял немного выше своей жертвы. А на сцене Теплов и Молчунов находились на одном уровне. А во-вторых, я сидел рядом со сценой и ясно слышал звук холостого выстрела. Холостого, понимаешь? А кроме того, остается еще вопрос: по какой причине Теплов вдруг вышел на сцену, где ему нечего было делать? Так что дело в суд передавать рано, Григорий Игоревич. Ты мне лучше вот что скажи: вы тело убитого обыскали?
– Обыскали, конечно, – ответил Гришин, и в его голосе Гуров ясно различил обиду: сыщик в пух и прах разбил такую замечательную версию, ради которой майор даже Чехова ночью прочитал…
– А телефон убитого вы нашли? – продолжал спрашивать сыщик.
– Нет, телефона не было, – ответил майор. – Может, он там, на сцене остался? Или его кто-то взял…
– На сцене телефона точно не было, – сказал сыщик. – Я осмотрел это место после того, как вы увезли тело. Значит, остается одно: телефон кто-то взял. Если это была жена, то это с ее стороны был совершенно нормальный поступок. Если так, я думаю, мы сможем посмотреть записи на этом телефоне и узнать кое-что важное. А вот если телефон подобрал кто-то другой… Тогда, я думаю, этот другой и есть убийца. Или соучастник.
– А это не мог быть Молчунов? – с надеждой спросил майор.
– Нет, не мог, – отвечал сыщик. – Повторю: я сидел в первом ряду и все хорошо видел. Молчунов стоял чуть справа от меня, а Теплов – в противоположном углу сцены. Молчунов никак не мог первым подбежать к упавшему. Да он к нему вообще не подходил!
– Ладно, будем работать дальше, – заключил Гришин. – Если найдешь возле сцены что-то интересное, ты уж мне сообщи, Лев Иванович, ладно?
– Сообщу обязательно, – пообещал Гуров. – Скажи, а ваши криминалисты еще не пришли к каким-то выводам?
– В восемь часов утра? – В голосе майора явно слышалась усмешка. – Нет, не пришли, Лев Иванович. И Молчунов еще не сделал чистосердечного признания.
– Ладно, это я просто так спросил, – сказал Гуров. – До связи, майор.
Он отключил телефон и направился дальше, на окраину поселка.
Как и думал Гуров, возле сцены, где вчера разыгралась трагедия, было пусто. Сыщик прошел по «залу», потом поднялся на сцену. Здесь он двигался внимательнее, пристально оглядывая пол, задник, изображавший стены комнаты, театральную мебель – столы, стулья, которые так и остались здесь стоять со вчерашнего дня. Если бы его спросили, что он ищет, он бы и сам затруднился с ответом на этот вопрос, хотя у него и был конкретный объект поисков – отверстие, которое могла оставить пуля. Но такого отверстия не было.
Осмотрев сцену, сыщик зашел за декорации. Здесь стояли два стула. На спинке одного из них висела женская шаль. «Забыл, наверное, кто-то из артистов», – подумал сыщик. Он оглядел пол в поисках телефона и вернулся на сцену. В этот момент Гуров увидел человека, который подходил к «зрительному залу». Это был Василий Зорин, который вчера играл роль Телегина.
– Я так и думал, что увижу здесь вас, Лев Иванович, – сказал он, поднимаясь на сцену. – Доброе утро! Что, изучаете место происшествия?
– Скорее, место преступления, Василий… – простите, забыл ваше отчество.
– Федорович я, Федорович, – с готовностью сообщил Зорин. – Ничего удивительного, что вы не помните, мое отчество многие забывают. Почему-то так случается. А почему вы говорите о преступлении? Тут же был явный несчастный случай! Я и полицейскому начальнику, который вчера из Владимира приехал, так сказал. Ну кто мог желать смерти Павлу Петровичу? Ведь это милейший был человек, всем помогал, всех поддерживал!
– Ну ведь Игорю Молчунову Теплов уж точно не помогал, – заметил Гуров. – Не только не помогал, но отнял у него свыше двадцати миллионов рублей – целое состояние!
