– Ты забываешься! – возмутился мужчина и тоже поднялся. – Ты – моя дочь! И я имею право знать!
Они смотрели друг на друга, словно противники на поле боя. И каждый ждал, когда враг ошибется.
– Вот именно. Я – твоя дочь, а не рабыня. И да, у меня есть личная жизнь, секреты и собственное мнение. Лучше тебе привыкнуть к этому сейчас, чтобы в следующий раз не нервничать. – Лили перевела дух. – Думаю, разговор можно закончить, ведь мы пришли к обоюдному согласию. Я буду у себя. Ночью плохо спала, – вяло добавила она.
Ее никто не остановил. Отец молчал, мать тоже. Оба переваривали полученную информацию, и, кажется, оба были не готовы к ней. В особенности Александр Николаевич. Но Лилии было все равно. Она безумно устала от жизни.
Вместо спальни она свернула ко входу и вышла на улицу. Густой туман обволок ее тело. Прохлада остудила горячее лицо. Лили запрокинула голову, широко распахнула глаза и раскинула руки. Внутри ее пульсировала сила, струилась по венам, раскрывая потаенные чувства. Но что с ней делать, Лили не знала. Она была всего лишь девятнадцатилетней девушкой, которая наивно верила, что любовь победит зло. Но вера ломается, как старая игрушка. На ее место приходит знание. И смирение.
Двадцать шагов в длину, десять – в ширину. Десять шагов в ширину, двадцать – в длину. Как бы Лили ни ходила, эти числа не менялись, как и сама гостиная.
– …восемнадцать, девятнадцать, двадцать. – Она уперлась в стену и развернулась.
Главное, не останавливаться. Если постоянно считать, мысли не атакуют мозг. Если не думать о предстоящей встрече с Натаном, возможно, она не состоится. Если… Лилия замерла посреди комнаты и испуганно посмотрела на часы. Короткая стрелка неотвратимо двигалась к цифре шесть. А длинная застряла на десяти. Но когда-нибудь они встанут ровно друг против друга. Лили опустила голову.
– Одиннадцать, двенадцать… – Она продолжила считать.
– Милая, – в гостиную вошла Марина Андреевна.
– …тринадцать, четырнадцать…
– Лили, можно с тобой поговорить?
– …пятнадцать, шестнадцать. – Она остановилась.
Но нужно досчитать. Обязательно нужно досчитать. Ведь если она этого не сделает… Лилия разочарованно всхлипнула. Ничего не случится. Ничего не изменится. Ни-че-го.
– О, девочка моя! – Марина Андреевна подошла к ней и заключила в объятия.
Тепло, уютно. Лили вдыхала родной запах магнолии, запах детства. Разве можно отказаться от этого? Лишиться матери в угоду, возможно, мимолетной любви?
Ее затрясло, и она крепче прижалась к маме.
– Спасибо, – прошептала Лили и подняла голову.
Марина Андреевна растерянно посмотрела на нее:
– Но я даже ничего не успела сделать.
– На самом деле ты сделала даже больше, чем нужно. – Лилия печально улыбнулась и направилась к дверям, ведущим во двор.
– Лили, мне ты тоже не хочешь рассказать правду? – нерешительно окликнула ее мама.
Лилия задержалась перед входом. Ответить и солгать? Сказать правду и убить?
– Помнишь, ты рассказала мне сказку о сильной и уверенной девочке, которая решала проблемы сама и никогда не просила о помощи?
– Да.
Лилия посмотрела на маму, разглядывая ее лицо, чтобы развеять последние сомнения.
– Так вот. Девочка будет нести ношу до конца. И она не сломается. Она выдержит, – тихо ответила она и выбежала на улицу.
Все хорошо. Так надо. Так будет лучше всем.
Лили стояла на тротуаре, поджидая машину Натана, и мысленно репетировала фразы, которые должна сказать. Она вогнала себя в некое подобие транса и боялась, что останется в нем навсегда, лишь бы не чувствовать боль.
Вскоре появилась знакомая серая машина. Натан припарковался напротив Лили и поспешно вылез наружу. Напряженно огляделся. А Лилия впитывала его облик, стараясь насытиться им на долгие годы вперед. Они знакомы так недолго, но это «недолго» оказалось терять тяжелее всего.
– Привет.
Он посмотрел на нее, но не решался подойти, словно чувствовал накалившуюся атмосферу. Вдруг усмехнулся и засунул руки в карманы брюк:
– Я так понимаю, мне нет смысла еще раз разговаривать с твоим отцом?
Лилия прикусила нижнюю губу. Прядь волос упала Натану на лоб. Она порывисто шагнула вперед и занесла руку, но остановилась. Она не имеет права. Больше нет.
– Они убедили тебя, что наша любовь ничего не стоит? – Он старался говорить небрежно, но глаза выдавали парня. Ему было больно, и от этого усиливалась боль Лилии.
Заготовленные фразы куда-то испарились. На языке вертелся сплошной крик.
– Они здесь ни при чем, я сама приняла решение, – выдавила она. – Но если тебе будет легче, вини отца. По крайней мере, эта причина понятна.
Натан покачал головой:
– Вот так легко? Зачем вообще это надо было? Зачем?
– Я ошиблась, – тихо, но четко ответила Лилия.
Леди должна уметь признавать ошибки. А ведь она леди?
– Влюбилась, не думая о последствиях, а они не заставили себя долго ждать. Я бы все отдала, только бы забрать себе твои страдания.
– Не надо, не строй из себя великомученицу, – вырвалось у Натана, но он тут же добавил: – Прости.
– Нет, ты верно сказал.
– Но я старше, а значит, несу ответственность.
