— Кристиана. — Потом громче: —Кристиана! Том Форд перестал лаять и посмотрел на меня, а потом оба, Дэнни и моя соседка, застигнутые врасплох, повернули ко мне головы.
— Здесь нельзя этим заниматься, понятно? Мы пытаемся заснуть, — сказала я и быстро повернулась, чтобы уйти в спальню.
Они не сказали ни слова. Я забралась к себе наверх. Прошла минута, и я услышала, как хлопнула входная дверь. Кристиана в спальню не вернулась. Мне было наплевать, куда они отправились. Хотелось лишь спать. После истории с Робером меньше всего меня волновала соседка-нимфоманка. На следующий день я проснулась около полудня и увидела, что она спит на нижней койке мертвецким сном, на веснушчатом лице разлился нежный румянец, как у невинного младенца.
Через день Кристиана просто-напросто исчезла. Со всеми своими вещами. Ни записки, ни прощания, ничего. Я пришла, отработав целый день у Виллема, а ее и след простыл. Ничего особенно странного в этом не было — девушки в общаге постоянно менялись, — но красивая высокая модель из Вайоминга, казалось, поселилась здесь надолго, тем более после того, как получила работу во время Недели моды. Я понятия не имела, почему агентство от нее избавилось.
Не придав ее исчезновению большого значения, я листала подаренный Виллемом альбом, останавливаясь на репродукциях Чака Клоуза,[43] когда пришла Кайли.
— Ты не поверишь, когда услышишь, что случилось с Кристианой!
Ей не терпелось поделиться новостями, полученными «из первых рук», то есть от какой-то ее
подружки из агентства, которая не жила в общаге. Эта самая девушка была на короткой ноге с Люком, вот он-то и сообщил ей все невероятные подробности происшедшего.
Оказалось, что после того, как я прервала свидание Кристианы, войдя в гостиную, они с парнишкой Дэнни ушли из квартиры искать место, чтобы продолжить начатое. Поднялись на лифте на верхний этаж, затем вышли на лестницу и уже пешком дотопали до аварийного выхода на крышу. Там их никто не мог побеспокоить. Они даже не подозревали, что охранники здания установили камеру наблюдения, чтобы отслеживать всех, кто поднимается на крышу, после того как какие- то пьяные идиоты забросили пару пластмассовых стульев на соседний дом.
Дежурный как раз проверял все мониторы, когда увидел парочку на лестнице. Кристиане чертовски не повезло, что, занимаясь сексом, она развернулась лицом к камере, так что консьерж прекрасно видел, кто это. И он знал ее имя. В начале недели она потребовала, чтобы он доставил ей пару посылок прямо до двери.
Консьерж позволил им закончить дело — тут нужно отдать ему должное — и, дождавшись утра, позвонил в агентство. И хотя Кристиана обводила вокруг пальца десятки мужчин в ночных клубах, дежурный видел ее без косметики и знал, что она малолетка. Если верить Люку, Рейчел пришла в ярость, но постаралась не раздувать громкого скандала, так как речь шла о несовершеннолетней. Она позвонила матери Кристианы в Вайоминг, не забыв сообщить, какие титанические усилия прилагает агентство, пытаясь ограждать своих девушек от зла, но невозможно следить за моделями круглые суткигу них на это нет полномочий, и т. д. и т. п. Люк потихоньку подключился к телефонной линии и прослушал весь разговор.
С мамочкой Кристианы чуть не случился инфаркт, когда она услышала новость.
— Я так и знала! Я так и знала!
Что именно она знала, осталось непонятным: то ли то, что Кристиана нимфоманка, то ли то, что обязательно случится беда, пусть даже не связанная с террористами.
— Ничего ей не говорите! — велела мамаша нашей Рейчел. — Ни звука, черт бы ее побрал. Я вылетаю в Нью-Йорк ближайшим рейсом. Если проговоритесь — она сбежит. Я усыплю ее хлороформом, если понадобится, чтобы вернуть ее домой!
Мы так и не узнали, понадобился ли ей хлороформ или нет, — нам стало лишь известно, что ее мамочка успела на ближайший рейс до Нью-Йорка и втайне от всех увезла Кристиану домой.
Больше мы о ней не слышали.
Робер оставил одно сообщение. Затем другое. Где-то неделю спустя он еще раз о себе напомнил. А потом все. Я не стала слушать, что он там наговорил, просто удалила. В ответ я послала коротенькую эсэмэску: «Очень занята, поговорим позже». Как бы там ни было, уверена, что компанию ему составила его «приятельница» из моделей, она же и утешила его по поводу эректильной дисфункции.
Решив порвать с французом, я подумала, что наконец смогу узнать, какая кошка пробежала между дю Круа и Виллемом, что же все-таки заставило Робера предостеречь меня насчет бельгийца?
Биллем изучал приобретенную картину Чака Клоуза, проверяя, не повредили ли ее при доставке в галерею.
— Изумительно, не правда ли? — обратился он ко мне с вопросом. — Настоящая находка. То есть, конечно, ее не сравнить с портретом Филипа Гласса,[44] не тот уровень, но где взять в наши дни тот уровень? Я уже позвонил мистеру Смиту и рассказал о новинке.
Я согласилась, что картина великолепна. Но в эту минуту мне было не до искусства.
— Послушай, Биллем, ты помнишь, я как-то спрашивала тебя о Робере дю Круа? — с самым невинным видом поинтересовалась я.
