Однако благодаря ее распущенности раскрылась одна маленькая тайна. Ее пригласили посетить «офис» журнала «Вельвет», но приглашение она получила не через агентство. С известным фотографом-издателем она познакомилась во время Недели моды. Уилкинс был сражен. Видимо, они сразу спелись в клубе. М-да. Полагаю, Кристиана отличалась всеядностью в сексе — молодые, старые, высокие, маленькие, симпатичные и, хм, не очень симпатичные. Я собиралась рассказать ей о том, что случилось на квартире Уилкинса, но она была в таком восторге от перспективы сниматься «у самого» Дэвида Уилкинса, что я решила прикусить язык. Кристиана заявила, что это будет «особая» съемка. (Вряд ли тут стоит упоминать, но издатель был абсолютно уверен, что она совершеннолетняя.)
После «фотосессии» на квартире у подонка Уилкинса она вернулась в общагу мрачной, чего я, естественно, никак не ожидала.
— Что случилось, Кристиана? — спросила я, навострив ушки. — Разве съемка прошла плохо?
— Привет, Хизер, — ответила она. — Нет, съемка была отличная. Фотки выйдут потрясающие. У него даже нашлись цепи… Жду не дождусь, когда заполучу снимки для своего личного альбома, чтобы показывать мальчикам.
Цепи? Вот это да! Оказывается, он был готов на любую пакость.
— Тогда что не так? — поинтересовалась я.
— Сама фотосессия в общем была клевая, зато после все получилось… по-дурацки.
— По-дурацки?
— Ну, мы как бы это… приступили к делу… я опустила руку вниз и… ничего не нашла, — последовал ответ.
— Совсем ничего? — уточнила я.
— Ну да, его будто там и не было. Кажется, это называется микрофаллос? В общем, я разошлась вовсю от съемок, а тут… пшик… — Она развела большой и указательный палец на два дюйма, показывая мне размерчик. — Хотя стоял торчком. Пришлось заставить его орудовать языком, — по-деловому закончила она свой рассказ, прежде чем отправиться в душ.
Так вот почему все загадочно ухмылялись после моих пробных съемок у Дэвида Уилкинса — видимо, мы с Кристианой единственные не знали, что издатель «Вельвета» обладал самым маленьким фаллосом по эту сторону Гудзона.
Я тихо похихикала, еще не догадываясь, что меньше чем через сутки я тоже столкнусь с проблемой фаллоса.
— Я уже говорил, как прекрасно ты выглядела на подиуме?
— Мм, да, целых два раза, — ответила я.
Робер положил руку на мою. Мы успели прикончить бутылку шампанского в «Soho House». (Разумеется, француз был вхож и сюда.) Мы здесь оказались после ужина в «Indochine», который разделили с коллегой Робера, Микаэлем, и его очередной подружкой-моделью.
— Что ж, это правда, ты была ослепительна. Нельзя запретить мужчине говорить правду, — сказал он, пожимая мне руку.
Ужин прошел отлично. Когда принесли закуски, я прямо спросила у Робера, что за блондинка была с ним на показе. Этот вопрос не давал мне покоя.
— А-а, ты о ней. Просто старая приятельница из Парижа. Приехала в Нью-Йорк на показы, — ответил он. — Она только что рассталась со своим бойфрендом и жутко переживает по этому поводу. Захотела, чтобы я составил ей компанию. Она модель, так же как и ты. Как-нибудь я вас обязательно познакомлю.
Мне было необходимо ему поверить. И я поверила.
Куда это меня завело? Я пришла на свидание, преисполненная решимости, как уже говорила, либо двигаться дальше, либо оборвать все разом, и как обычно моя решимость испарилась под влиянием его неотразимости и самых дорогих вин в меню. Ну почему все складывалось так шаблонно? А что, если я его вспугнула? Все советы, которые мне когда-либо давала мама насчет мужчин, стирались из памяти с каждым пожатием его твердой руки.
Я допила бокал шампанского и картинно поставила на стол. Тряхнула волосами и улыбнулась.
— Пойдем? — спросил он.
Я кивнула.
На этот раз, дорогой читатель, не было никаких раздельных такси.
Мы поднимались на лифте в его квартиру, и у меня все плыло перед глазами, оттого что так долго жила монашкой, пока все остальные в общаге развлекались напропалую. Лифт остановился, Робер прижал меня к блестящей стальной стене и как заправский сердцеед поцеловал в шею. Я закрыла глаза и вздохнула.
Перед дверью в квартиру Робер на секунду замер.
— Хочу предупредить, интерьер находится в стадии завершения, все меняется по моему вкусу, пока я сюда окончательно не переехал, — пояснил он с ложной скромностью.
Безукоризненный стиль Робера проявлялся не только в манере одеваться, но и в выборе дизайна. Все в квартире свидетельствовало о хорошем вкусе — от обстановки до освещения: этакий холостяцкий минималистский шик: черная кожаная мебель, современные светильники. В гостиной — окна до потолка, из которых открывался беспрепятственный вод на Эмпайр-стейт-билдинг. Я знала, что Робер богат, но не подозревала, что настолько. Естественно, бар «Шива» не мог обеспечить такую роскошь…
Но как часто бывает с богатыми, лучше не интересоваться, откуда у них взялись деньги, а просто наслаждаться благами.
— Здесь великолепно, Робер, и должна признать, намного чище, чем там, где живу я, — сказала я, вспомнив о мусоре, периодически высыпавшемся через край ведра на кухне.
