– Для его семьи это большой скандал. Я лично не знаком с Коннолли из Килшарри, но они не заслуживают столь ужасного пятна на своем добром имени.
Старший констебль допил кофе и встал, собираясь уходить.
– Вы сами сообщите обо всем мисс Риджуэй?
– Да, немедленно.
– В таком случае позвольте пожелать вам всего доброго, милорд. Мне очень жаль, что я принес столь дурные вести в ваш дом в то время, когда он должен быть наполнен радостью. Не трудитесь провожать меня, я сам найду дорогу.
Виконт, застывший в кресле, глубоко вздохнул. Хотя он испытывал облегчение оттого, что Франк Коннолли больше никогда не сможет омрачить существование ни его самого, ни Луэллы, эта трагедия все равно произвела на него тяжелое впечатление.
– Луэлла будет расстроена и станет винить в случившемся себя, – пробормотал он. – Я должен буду сделать так, чтобы она не усомнилась – его рассудок помутился, а люди в подобных обстоятельствах склонны к отчаянным поступкам.
Он встал из кресла и пошел искать Луэллу. На сердце у Дэвида было тяжело от предчувствия того, какой окажется ее реакция.
К некоторому удивлению виконта, Луэлла без особого огорчения приняла известие о том, что Франк Коннолли наложил на себя руки.
Она просто, вздохнув, сказала: очень сожалеет о том, что он сам лишил себя жизни. Но она, несомненно, была рада избавлению от необходимости вновь переживать ужасные события прошлого и отказалась позволить им затмить безоблачный горизонт их будущего.
Граф со вдовой маркизой оставались в Бидефорде. Луэлла была в восторге, ведь пожилая леди наравне с тетей Эдит принимала самое деятельное участие в подготовке к торжествам, в то время как виконт обнаружил, что отец с энтузиазмом помогает ему завершить в рекордные сроки строительные работы в Торр-Хаус.
Он даже выписал еще одну бригаду строителей и мастеровых из Лондона, чтобы вовремя подготовить особняк к знаменательному событию.
В день свадьбы виконт отправился ночевать в ту же самую гостиницу, где жила его семья, в то время как Луэлла с теткой остались в поместье.
Грейс пребывала в состоянии крайнего возбуждения, когда ранним утром этого волнительного дня в конце сентября разбудила Луэллу.
Свадебное платье висело на дверце гардероба в Речной комнате и было первым, что, открыв глаза, увидела Луэлла.
– Итак, сегодня я стану
Она встала с постели, и Грейс приготовила для нее ванну. После церемонии Луэлла должна была переехать в их совместные с виконтом апартаменты в новом крыле.
«Сегодня я не скажу ему “спокойной ночи” и не буду ночевать отдельно от него, – думала она, медленно опускаясь в горячую воду. – Мы будем лежать в объятиях друг друга и сольемся воедино в нашей любви».
Ей вдруг очень захотелось, чтобы рядом с ней сейчас оказалась мама, которая могла бы дать ей добрый совет и развеять ее страхи. К тому времени как Грейс начала расчесывать густые золотистые волосы Луэллы, девушка взгрустнула оттого, что ее родителей не будет с ней, чтобы порадоваться за дочь в этот великий день.
Заметив слезы, навернувшиеся на глаза хозяйки, Грейс извинилась и выскользнула из комнаты, после чего бегом бросилась в оранжерею, где завтракала графиня.
– В чем дело, Грейс?
От графини не укрылось обеспокоенное выражение лица горничной, и она сразу же поняла, что речь пойдет о Луэлле.
– Это мисс Луэлла. Она очень огорчена, и мне кажется, вы нужны ей сейчас как никогда.
Графиня, отложив недоеденный гренок, отправилась вслед за Грейс наверх.
А Луэлла уткнулась лицом в руки, сложенные на туалетном столике, и плакала навзрыд. Легким мановением руки графиня отпустила Грейс, подошла к племяннице и ласково обняла ее.
– Дорогая моя, что случилось?
– Просто мне очень захотелось, чтобы мама и папа дожили до этого дня. Как было бы славно, окажись мама сейчас рядом со мной.
– Да, ты наверняка сильно скучаешь по ним, как и все мы. Но сегодня, в этот особенный день, утрата ощущается особенно остро. Я права?
– Как всегда, тетя Эдит. Прошу вас, не думайте, будто я не испытываю к вам глубочайшей благодарности – вы всегда были для меня второй матерью, но этот день много значил бы для мамы.
– И для моего зятя, твоего отца, – вздохнула графиня.
Луэлла крепко прижала к груди фотографию родителей, всегда стоявшую у нее на туалетном столике.
– Мне кажется, будто часть моего сердца умерла вместе с ними.
– Да, я понимаю тебя, дорогая моя. Но ты же знаешь: ради памяти твоих мамы и папы ты должна быть счастлива сегодня. Они бы не хотели, чтобы ты плакала и чувствовала себя несчастной.
Луэлла, взглянув на фотографию, поцеловала ее.
– Да, конечно, тетя Эдит. Именно так все и будет, однако мне все равно очень хочется, чтобы они увидели, как я выхожу замуж. Просто потому, что Дэвид наконец помирился со своим отцом, мне еще сильнее захотелось, чтобы и мои родители были рядом со мной. Они бы полюбили Дэвида так же, как и я.
– Но они увидят тебя. С небес.
