При этом утверждении супруг Беатрисы мысленно разволновался, доказывая тем самым, что автоматически усвоил содержание этой серьёзной установки.
— А если бы ситуация усложнилась? — внутренне спросил он сам себя.
Образ Марины вновь появился в его душе. Немезио, мечтая, уступил.
Он согласится на восстановление здоровья, но только после … после того, как удержит девушку, наконец-таки связанную с ним узами брака. Пока он не будет её держать в своих объятиях законного мужа, он не согласится ни на какую медицинскую помощь. Ему снова нужно было казаться дееспособным и молодым в её глазах. Он сознательно будет избегать советов или дисциплины, которые отвернули бы его от прогулок, экскурсий, развлечений и застолий, которые, как он считал, должны принадлежать ему, как мужчине.
Брат Феликс не противопоставил никаких доводов. Напротив, он направил магнетические ресурсы на всю его церебральную область, неся облегчение.
В течение всей этой долгой операции помощи молчаливый Невес никак не мог скрыть своего разочарования. Осуждение било ключом из его разума, формируя критические мысли, которые хоть и несли оттенок почтения, доставали нас на полном взлёте в форме дождя отрицательных вибраций.
Вероятно, именно поэтому благодетель внушил домовладельцу покинуть комнату, в форме немой просьбы, на что Немезио ответил сразу же, поскольку уже находился в окружении поддержки, которую наш духовный друг ему спонтанно предложил.
Оставшись втроём, мы возобновили беседу.
Улыбаясь, Феликс слегка тронул моего спутника за плечо и сказал:
— Я тебя, Невес, понимаю…
Ободрённый нежным тоном, с которым были сказаны эти слова, тесть Немезио целиком и полностью доверился ему:
— Здесь только один не совсем понимает, что делается, и этот один — я. Я не допускаю подобного ухода за таким подлым отродьем. Такого человека, как он, презирающего моё отцовское доверие! Разве никто не видит в его разуме заявленное многобрачие? Бесстыдный шестидесятилетний старик, порочащий свою умирающую супругу! Ах, Беатриса, моя бедная Беатриса, зачем ты только связалась с этим висельником?
Невес был готов впасть в безумие на наших глазах. В мыслях он был в узком кругу человеческой семьи и плакал, потрясённый, а мы никак не могли остановить его эмоции.
— Я стараюсь, но не могу так больше, — в удручении простонал он. — Зачем мне трудиться, питая ненависть? Немезио — лицемер! Я изучал науку прощения и служения, я сам рекомендовал другим служение и прощение, но теперь… Отделённые обычной стеной, я вижу страдание и порок под одной крышей. С одной стороны, моя смиренная дочь, ждущая смерти; с другой, мой зять и эта женщина, оскорбляющая мою семью. Господь Небесный! Что меня ждёт? Должен ли я двигаться вперёд, поддерживая свою больную дочь, или быть призванным к терпимости? Как же выносить такого человека, как он?
Предложение быть более сдержанным ни к чему не привело.
— Раньше, — в отчаянии бормотал он, — я верил в ад после смерти, бессмысленно возвращался в огненную тюрьму. Сегодня я вижу, что ад — это возвращение на Землю и нахождение среди родственников, которых ты уже покинул… Именно там находится чистилище наших грехов!…
Феликс подошёл к нему и, с чувством взяв его за руки, сказал:
— Успокойся, Невес. Рано или поздно настаёт день, когда мы должны доказать, чем мы стали, или чему мы научились. Кстати, ты должен понять Немезио…
— Понять? — пролепетал его собеседник. — Но разве вы сами не видели?
И почти ироничным тоном добавил:
— Знаете ли вы, кто тот молодой человек, который занимает мысли этой девушки?
— Я знаю, но дай мне объяснить тебе, — мягко внёс ясность Феликс. — Начнём с того, что примем Немезио и ту ситуацию, в которой он находится. Как можно требовать от ребёнка опыта зрелости или просить уравновешенного рассуждения у душевнобольного? Мы знаем, что рост тела не представляет собой высоты разума. Немезио — ученик по жизни, как и мы, без льгот урока, который наставляет нас. Кем бы оказались мы, если бы оказались на его месте, без того видения, которым мы сейчас пользуемся? Возможно, мы бы попали в ещё худшие условия…
— Это значит, что я должен одобрять его?