Он напрасно пытался дозвониться в знакомый ему дом отдыха в Санта Тереза. И продолжал искать по телефону, пока не нашёл с шестой попытки то, что искал. Любезная медсестра, которой «донна» Марсия оставила их адрес, сказала, то Марина находится в пансионе в центре здоровья в Ботафого. Но посещения даже близким запрещены. Молодая женщина находилась в кризисе и была под пристальным наблюдением врачей.
Как отец, он должен был связаться с администрацией, чтобы попытаться лично навестить дочь.
Клаудио сел в кресло и задумался. Оставался дом Торресов. Жильберто, конечно же, мог всё прояснить. Но в его воображении лицо молодого человека вставало словно хирургический скальпель, задержавшийся на ментальном рубце. Он вспоминал их встречу в Лидо, во время которой он поймал его на том, что он сам, охотно это проделает, и это вызывало с нём чувство стыда. Он бесстрастно исследовал свою душу и заключил, что если он действительно хочет стать новой личностью, он не должен избегать последствий, которые налагают на него прошлые ошибки.
Утвердившись в этом рассуждении, он больше не колебался.
Он схватил телефон, надеясь услышать голос молодого человека, хоть мало верил в это, поскольку было уже за девять часов вечера. Но молодой человек ответил.
Продолжая ощущать стыд, Клаудио выразил ему свои соболезнования по поводу смерти его матери, в то же время передав ему новость о смерти Мариты.
Жильберто показался ему удручённым, измученным.
Сын Немезио признался ему, что не знал о серьёзности происшествия и о кончине девушки. Действительно, из-за семейных испытаний. Связанных с долгим уходом «донны» Беатрисы, и с болезнью Марины, которая случилась как-то внезапно, «донна» Марсия и её дочь не имели случая передать ему информацию о серьёзности произошедшего. Он очень сожалеет об этом и также передаёт ему свои соболезнования. Он всегда ценил в Марите сердечность сестры. На вопрос Ногейры он объяснил, что Марину как-то внезапно охватил приступ ярости. Врач, которому они доверяли, признал у неё раннее слабоумие. И поэтому, отказавшись от помощи, передал эту проблему вниманию психиатров.
Диалог продолжался.
Предваряя оправдания, Жильберто заявил, что за эти последние дни он взял на себя решение новых задач. Когда они вдвоём встретились в Копакабане, было решено, что они с Мариной поженятся как можно раньше и предадутся покою домашнего очага. Но болезнь молодой женщины его отец, охваченный опасениями, хоть и признавая ту работу, что Марина делала по работе, заставил его изменить планы. Отец, который находился сейчас на отдыхе, был откровенен: он не одобрит этот брак, и не считает Марину достаточно способной нести обязанности супружеской жизни. Кроме того, он говорил ему об «определённых вещах», и советовал быть подальше от Рио. Он поддержит его финансово в другом городе, где Жильберто сможет продолжить свою прерванную учёбу. Но сам Жильберто видел свою жизнь по-другому, он чувствовал себя в замешательстве, сломленным перед лицом родительских приказов…
Клаудио смиренно принял его ссылки и настоял на том факте, что тот ещё молод и не должен сопротивляться советам Торреса-отца, а хорошенько подумать, поскольку свадьба, всё равно с кем, требовала свободы, осознанности… Он сформулировал свои наблюдения такие же утешительные, как и разумные, внутренне успокаивая его и проясняя понимание поведения его отца, что Жильберто изменил своё решение, слыша столь неожиданную мягкость со стороны Клаудио. Ему казалось, что перед ним другой Ногейра, более пожилой, более дружественный… Взволнованный, он поблагодарил его и попросил не оставлять его. Сейчас он чувствовал себя одиноким. Его отец был добрым, великодушным, но он был деловым человеком, с головой, полной идей. Ему нужен был кто-нибудь, кто вдохновлял бы его, протянул бы ему руку помощи. Он хотел бы увидеться с Клаудио, послушать его как-нибудь ещё.
Он вдруг почувствовал, что тот говорил со слезами в голосе, благодаря за его уважение к нему. Это вдохнуло в него новое доверие в этого человека, с которым они несколько дней назад составили неподобающее соглашение.
Ногейра сдержанно спросил его о Марсии. Удалившись в Петрополис, его супруга должна была оставить ему номер телефона. Жильберто подтвердил это. Перед тем, как отправиться в путешествие, «донна» Марсия попросила его присматривать за Мариной. Если состояние малышки ухудшится, пусть он сразу же позвонит ей. И выразив эту просьбу, она поручила ему, а не своему мужу, исполнение этой задачи, поскольку муж задерживался в больнице.