- Я – больше, - она отстранилась. – Сегодня утром была у гинеколога.
- Что? – он остановился. Повернулся к ней, зажав ее плечи в ладонях. – Что?
- Да.
ОМЛЕТ С ПОМИДОРАМИ
Утро выдалось душным. Влажностью, отсутствием ветра. Пот стекал по лбу, задерживаясь каплями на бровях. Вентилятор на длинной ноге гонял горячий воздух туда-сюда.
- Маша! – лежа в кровати, Сергей пытался поймать дуновение ветерка. – Ма-а-ш!
Она пришла к нему из кухни, принеся с собой запах свежего тела. Пахло хорошо – гелем для душа и жареным луком.
- На, - Маша протянула ему большую тарелку с омлетом. Аппетитные кольца лука перемежались на ней с грибами. Кусочки поджаристого мяса выглядывали из-под красной спелости помидоров. Запах заполнил маленькую спальню, вытеснив в открытую форточку вчерашнюю ночь с ее терпким вкусом секса. – Попробуй. Это мой фирменный рецепт.
- Ты давно встала? – он потянулся и сел в кровати.
- Давно, - она поставила тарелки на одеяло, уютно устроившись рядом. – Ты так храпел, что спать рядом с тобой мог только глухонемой.
- Надо было меня разбудить, - Сергей наколол на вилку кусок мяса, подцепив кольцо лука. Отправил все это в рот. Медленно жуя, он добавил туда же кусок омлета с ломтиком помидора. – Божештвенно!
- Прожуй, а потом говори, - Маша методично нарезала омлет на мелкие кусочки, время от времени пробуя их на вкус.
- Ты у меня – самый лучший шеф-повар в мире! – Сергей уплетал за обе щеки, как будто не ел до этого со времен сотворения мира. – Может, откроем свой ресторан?
- Я буду там греметь кастрюлями и сковородками? – полюбопытствовала Маша.
- Да, - Сергей вытер губы салфеткой. – А я буду мыть посуду, и обслуживать посетителей.
- И посетительниц? – она отложила вилку.
- Ну, это само собой, - он поставил пустую тарелку на пол. – Должен же кто-то делать и это.
Заодно, сейчас и потренируюсь, - он собрал грязную посуду и, с ловкостью завзятого официанта, понес ее на кухню.
Включив воду, Сергей гремел тарелками, вилками и стаканами. Маша тихонько подошла сзади, прижавшись щекой к его широкой спине.
- Медведь, - прошептала она. – Скоро нас будет трое.
- Что? – из-за шума воды он не поймал конец фразы.
- Я говорю, - Маша постаралась отчетливо выговаривать слова. – Что скоро нас будет трое.
- Твоя мама приедет? – удивился он.
- Дурак, - она отстранилась, надув губы и присела за стол.
- Прости, тюлененок, - Сергей, вытирая мокрые руки полотенцем, присел на пол, обняв ее колени. – Я шучу.
- Не самая удачная шутка, - сквозь слезы Маша пыталась улыбаться.
- Это будет девочка, - уверенно подытожил он. – Самая красивая на свете!
АНГЕЛЫ
- А чего мы здесь? – спросил молодой, ёжась от холода. – Нельзя было выбрать место поприличней?
- Можно было, - согласился старый, поёрзав на стуле, устраиваясь поудобней. – Но этому выбору есть несколько объяснений.
- Ты уж потрудись обосновать поподробней, - съязвил молодой и громко щелкнул пальцами, подзывая официанта.
- Потружусь, потружусь, - вздохнул старый. – Что, в сущности наша жизнь? Каждодневный труд в поисках каких-то неведомых нам истин.
- Воистину, пути господни неисповедимы, - продолжил молодой, открывая принесенное официантом меню. – Нам ли не знать об этом.
- А все-таки любопытно все это он устроил, - задумчиво произнес старый, вчитываясь в винную карту.
- Да уж, постарался. Что будешь есть? – спросил его молодой. – Как всегда?
- Чертовски приятно, что хоть что-то не меняется в этом мире, - философски протянул старый, положив карту на стол. – Стейк из баранины здесь готовят лучше, чем везде. И это, кстати, первая из причин, почему мы здесь.
- Причем, заметь, одна из немаловажных причин, - сказал молодой и опять громко щелкнул пальцами.
- Что будете пить? – спросил их на иврите с отчетливым арабским акцентом официант, склонившись над столиком.
- А принеси-ка нам, дружок, для начала пивка, - ответил ему молодой. – Какое у вас есть?
- Светлое и темное, - ответил тот, дежурно улыбаясь. – Какое предпочитаете?
- Да, выбор невелик, - вслух пробормотал молодой. – Я буду светлое, а ты? – спросил он старого.
- А темное нам можно? – ответил вопросом на вопрос старый, улыбаясь старой же шутке. – Я, пожалуй, выпью темного.
- Триста или половину? - уточнил официант.
- Что это значит? – спросил молодой старого, переходя на русский.
- Два раза по половине, - сказал старый официанту и продолжил, когда тот отошел от их столика. – А ведь ты давненько здесь не бывал.
- Уж и не знаю, сколько, - молодой поставил локти на стол, упершись подбородком в ладони. – Во всяком случае, от такой постановки вопроса точно отвык.
- А как тебе ближе? - поинтересовался старый.
- А так, как было в “совке”, - мечтательно закатил глаза молодой. - Помнишь эти “пивнухи” с разбавленным донельзя пивом?
- А вареные яйца? – в тон ему продолжил старый. – А бутербродики из “черняшки” со сливочным маслом и кусочками селедки сверху?
- А тетки в грязно-белых халатах, вечно снующие с вонючей тряпкой между посетителями, забыл? – усмехнулся молодой, запахивая полы черного плаща. – О чем это мы?
