- Ты смеешься? – молодой неподдельно поднял брови. – Какая молодость, спустя столько лет бессмертия?
- Тише-тише, - старый испуганно прикрыл глаза. – Мы не должны говорить об этом вслух.
- Слушай, ты вообще понимаешь, о чем мы? – молодой отбросил со звоном вилку и нож. – Во-первых, здесь никто не понимает по-русски, кроме этого петуха.
- А во-вторых? – прищурился старый.
- А во-вторых, мой старый друг, - молодой многозначительно поднял указательный палец. – Ну, скажи кто, кроме нас, знает что-либо о проблемах бессмертия больше, чем мы с тобой?
- Пожалуй, никто, - невольно оглядываясь по сторонам, ответил старый. – Хотя, кто знает?
- Я знаю, - радостно подытожил молодой.
- Что?
- Кто знает, - ухмыльнулся он.
- Ну, и кто? – поинтересовался старый.
- Он, - многозначительно произнес молодой, указывая пальцем вверх.
- Он? – старый пьяно прищурился.
- Ну да, - горячо зашептал молодой, придвинувшись к нему всем стулом. – Ведь он видит все!
- Это предрассудки, - подытожил старый. – Тебе ли об этом не знать?
- Да знаю я, знаю, - скороговоркой зачастил молодой. – Но, послушай…
- Да слушаю я, - умиротворяющим жестом попытался успокоить тот его. – По-моему, тебе хватит.
- Чего хватит? – запальчиво возразил молодой. – Гарсон! Еще бутылку!
- Не шуми, - попытался успокоить его старый. – Тебе еще работать сегодня.
- Да пошли они все… - махнул рукой молодой. – Все равно никто не оценит. Бардак.
- Ты чего? – удивился старый. – Бунтовать вздумал через столько лет?
- А что я? – пустил слезу молодой. – Столько лет работаю, без выходных и проходных – и все насмарку. А ты уже сегодня будешь там…
- Успокойся, - старый откинул от себя вилку с ножом. – Ты же не кто-нибудь…
- А кто я? – обиженно протянул молодой. – Подающий надежды на быстрое освобождение, а что в итоге?
- А сколько тебе осталось? – спросил его старый, закуривая.
- Еще четыре, - ответил молодой, щелкнув пальцами.
- Слушай, сколько ты будешь щелкать? – удивился ему старый.
- Сколько надо, столько буду, - опять обиделся молодой. – Ведь это ты меня пригласил.
- Ладно-ладно, - попытался утихомирить его старый. – Вечер перестает быть томным.
- Чего-то еще? – вездесущий официант угодливо склонился над их столиком.
- Скажи-ка, любезный, - нараспев произнес молодой. – А есть у вас настоящие кубинские сигары?
- Как не быть, - ответил тот на иврите. – Лучшие сигары прямо из острова Свободы.
- Сделано в Палестине, - пробормотал старый по-русски, как бы про себя.
Раскурив толстую сигару, молодой сделал глубокий выдох.
- Кайф! – откинулся он на спинку стула. – Хороший табак.
- Ты чего пришел сюда?
- Видишь парочку напротив? – старый прищурился от дыма.
- Вижу, - молодой напрягся.
- Я его заберу, - старый громко стукнул пустым стаканом по столу.
- Почему его?
- Он нарушил заповеди.
- Какие?
- Не прелюбодействуй.
За соседним столиком мужчина подавился маслиной, попавшей в дыхательные пути. Молодая девушка громко кричала, призывая в помощь окружающих ее людей. Врачи приехали поздно.
- Пойдем, старик, - старый похлопал его по плечу. – Пора.
- Я же ничего плохого не сделал, - голос был слабым и дребезжащим.
- Пойдем со мной, - старый постарался быть убедительным. – Там решат.
ШЕШ-БЕШ
- Что ты хочешь?
Она падала на пол, пытаясь подняться. Ее голое тело билось о стены, зубы пытались укусить его. Сделать ему больно. Пару раз ей удалось. Щека и плечо у него горели волдырями ее укусов.
- Мне больно! - он попытался отстранить ее.
- Прости меня, - она шептала сквозь пьяную мглу. – Мне плохо. Меня тошнит.
- Ти-ише-е, - как удав на кролика, он воздействовал на нее тембром своего голоса.
И он это прекрасно знал. Пытался ее успокоить, бормоча несуразности. Любые. Только бы ушла боль… Боль, которая преследовала ее последние месяцы. Не душевная. А физическая, разрывающая на две половины тело . На здоровую, которая хотела его тела. И больную, которая тоже хотела его тела, но не могла. Хотя, от этого становилось не легче…
- Давай сегодня напьемся, - он открыл меню. – Почему-то, именно сегодня такое настроение.
- Давай, - заинтересованно произнесла она. – Может быть, ты сегодня расскажешь мне, за что ты так любишь меня.
- Чего это ты так решила? – он преувеличенно заинтересованно пролистывал меню.
- Слушай, - она раздраженно хлопнула книжкой. – Любят не за что-то, а вопреки всему.
Он скривился, кивая головой.
Официантка, привлеченная громкой ссорой, с подобострастной улыбкой подбежала к столу.
- Вы уже выбрали? – улыбнулась она дежурной улыбкой.
- Дайте нам литр домашнего вина, - раздраженно начал он. – И два шашлыка.
- Вы знаете, что при заказе литра вина, вы должны три раза бросить кости, - она стояла, качаясь над столом.
И что? – он криво усмехнулся.
- Если выпадет шеш-беш, то есть шесть-пять, - она лукаво улыбнулась. – То вы получите литр вина бесплатно.
- Давай попробуем, - она доверчиво заглянула в его глаза.
- Давай, - он бросил кости. Выпало 5-1.
Ей, в принципе, было все равно. Она знала, что ей осталось меньше недели. Болезнь, поедающая ее внутренности, была беспощадна и равнодушна к тому, выиграют они или нет.
