- Теперь, давай ты, - он протянул ей стаканчик с костями.
Она тряханула хорошенько. 4-3.
Оставалась еще одна попытка. Он собрался. 2-5.
Вообще мимо.
- Не думай об этом, - она ласково накрыла его руку.
- А я и не парюсь, - он ободряюще успокоил ее.
Официантка ушла, пожелав удачи в следующий раз.
- Видишь, нам не повезло, - она выпила пол-бокала.
- Слушай, Вера, - он закурил, красиво выдувая дым в сторону. – Ты не будешь против, если я расскажу тебе о своем прошлом?
Официантка, заменившая пепельницу, принесла еще литр вина. Вместе с мороженым.
Следом за ней пришел официант со стаканчиком, в котором прятались кости.
Он, потрясывая стакан, выбросил камушки. 6-5. Шеш-беш.
- Поздравляем вас, - закивали официантки. – Заберете с собой?
- Да, - она сложила в сумочку все свои карты.
Всю дорогу домой они целовались в метро. И пили этот литр. Вино, доставшееся бесплатно, будоражило кровь. Они выходили на каждой остановке, целовались, забывая обо всем, и пили вино, завернутое в полупрозрачный пакет.
- Боже, как мне больно! – она падала навзничь в вагоне метро.
- Веруня, что мне делать, - он растерялся, как вчерашний школьник. – Я вызову скорую?
- Не надо скорую, - прошептала она. – Сейчас станет легче.
Потом ей стало плохо.
Очень.
Не то, чтобы он думал, что ему делать?
Он просто не знал.
Она корчилась на полу.
Он поднимал ее.
Тянул в туалет.
Думал, что ей плохо от вина.
Она вяло сопротивлялась.
Говорила о том, что ее просто тошнит.
Он тянул и тянул ее.
Пытался облегчить страдания.
Пытался представить себя ее ангелом-хранителем.
Почему она не сказала?
Почему?
Потому что…
Был бы нормальным мужиком, я не знаю, поцеловал бы, обнял, зная, что…
Она…
Такая разная…
Для всех.
Во время операции чаша весов склонялась то в ту, то в иную сторону. Сестра, то и дело, вытирала пот со лба хирурга.
- Вроде вытянули? – доктор устало снял маску.
- Везучая, - подытожила сестра. – Наверное, в спортлото везло? В прошлой жизни.
ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ
Тифлисская губерния. Город Гори. 1893 год.
- Джугашвили, почему ты избил Жванию? – голос духовного наставника, казалось, доносится издалека.
- Простите, отец мой, - склонив рыжую голову, подросток смиренно, и в то же время дерзко, взглянул прямо в глаза духовнику.
Москва. Кремль. 1941 год.
- Эвакуация? – желтые от трубки пальцы нервно стучали по столу. – Даже не смейте думать об этом! Стянуть все силы на оборону Москвы! Потеряем Москву – потеряем всё!
Ближняя дача. 1 марта 1953 года.
- Иосиф Виссарионович, что с вами? – Лозгачев пытался понять, вспотев, жив Сталин или нет. Припал к груди, пытаясь услышать пульс…
Бетельгейзе. Звезда в созвездии Ориона. 2010 год по земному летоисчислению.
Трое зеленых маленьких существ, населяющих планету, склонились над Четвертым, пытаясь привести его в чувство. Они обменивались между собой курлыкающими звуками, выражающими явную тревогу.
- Как он? – спросил Главный.
- Вроде дышит, - предположил Косоглазый.
- Помогите мне, - Толстый протянул левое щупальце.
Лежащий без сознания Четвертый глубоко вздохнул, и открыл огромные глаза.
- Где я? – прошептал он.
- Дома, - коротко хохотнул Косоглазый. – Вот тебя зацепило.
- Что это было? – Четвертый попытался подняться.
- Это, брат, такая трава, - философски заметил Главный. – Не надо было столько курить.
- А что ты видел? – полюбопытствовал Толстый.
- А сколько времени я отсутствовал? – вопросом на вопрос ответил Четвертый.
- Ну, минут пятнадцать, - предположил Косоглазый.
- Да-а, - Четвертый встряхнулся. – Я был на маленькой планете, объятой распрями, войнами и нелюбовью существ, населяющих ее друг к другу.
- И кем ты там был? – Главный придвинулся ближе.
- Верховным главнокомандующим одной из сторон, - Четвертый потянулся к сосуду с водой. – Прожил его жизнь. С рождения и до смерти.
- Круто, - Толстый сворачивал самокрутку. – Сейчас я попробую.
- Хорошая трава, - подытожил Косоглазый. – Эдмунд не обманул.
СПЕРМАТОЗОИД
- Ты лучший!
- Издеваешься?
- Пошел ты…
Было холодно. Из форточки дуло.
- Я люблю тебя.
Он повернулся к ней. Подтянул одеяло на себя.
- Замерзла?
- Ты, как печка, всегда горячий.
- Лучший из всех, что были до меня? – он прижался небритой щекой к ее груди.
- Нет.
- Что нет?
- Не лучший из всех, - она нежно скользила губами по его ладони. – Единственный. Единственный из всех моих мужчин, которого я так люблю.
- Как так? – он приподнялся на локте.
- Так, - она старалась в темноте заглянуть в его глаза, такие разные при разном освещении. – Безумно, безоглядно…
- Ахматова? – неуклюже попытался сострить он.
- Бродский, - улыбнулась она.
В параллельном мире маленький безымянный сперматозоид, преодолевая многочисленные препятствия, пытался, как мог, достигнуть цели своей жизни – яйцеклетки. Он боролся не за себя, а за их счастье. Из последних сил, собравшись, он преодолел последний рубеж, и слился в экстазе с конечной целью своего путешествия.
- Йес, - пробормотал сперматозоид.
- Вот ты и дома, - прошептала яйцеклетка в ответ.
- Смотри, какой большой! – бабушка подняла ребенка на вытянутых руках, любуясь им в лучах заходящего солнца.
МАЙДАН
