Ни одно из этих предсказаний не является безответственной брехнёй. Учёные в наше время располагают достаточными познаниями в области физиологии всех этих реакций, чтобы понять, какие химические изменения в мозгу вызовут эти изменения в поведении. Некоторые реакции — к примеру, страх и оргазм — уже были вызваны у животных путём электростимуляции мозга.
В той же книге Уэйн Эванс отмечает, что настоящие афродизиаки, возможно, тоже станут доступны к 2000 году. То есть будет возможно не только усилить сексуальные переживания, но и вызвать их (что, как многие уже заявляют, иногда достижимо с помощью каннабиса или ЛСД). К 1998 году такое средство под названием «Виагра» появилось.
Как будут поступать с этими веществами, когда они появятся? Новейшая история даёт нам мало надежды на то, что наше общество примет их рационально. Вещества для секса почти наверняка будут объявлены вне закона через несколько лет исследований (как ЛСД) и немедленно всплывут в разбавленном и небезопасном виде на чёрном рынке. Я не могу представить себе, что раньше чем через тридцать лет американцам будет законодательно разрешено приобретать стимулирующие в сексуальном плане наркотики, а значит, я могу представить лишь как они появляются на чёрном рынке и каждый употребивший их гадает, получил ли он то, что предполагалось или побочный продукт перегонки мескалина в ванной какого-то предприимчивого деятеля. На протяжении этих тридцати лет скорее всего будут случаться запоминающиеся бэд-трипы.
А как насчёт наркотиков, которые «развивают или выключают материнское чувство»? Мы можем представить себе, какого применения для них хотел бы преподобный Джерри Фолуэлл, а можем — совершенно другие способы, которые предпочли бы радикальные феминистки; можем ли мы представить себе разумный компромисс, который уладил бы такой конфликт? Или нам придётся признать, что одно вещество (развивающее материнские позывы) будет легально, а второе опять же окажется на чёрном рынке, как в стародавние времена средства, вызывающие аборт?
Вещества, вызывающие чувство вины: будут ли полицейские в некоторых странах тайно давать их подозреваемым, как уже делалось со скополамином? Если вдруг такие вещества окажутся, как ЛСД, не имеющими вкуса, цвета и запаха, осмелится ли хоть один арестованный подозреваемый что-либо есть? (Это не научная фантастика; это вполне может оказаться реальностью).
И какой государственной службе мы доверяем настолько, чтобы поручить ей единолично распоряжаться веществами, контролирующими агрессию, снижающими концентрацию внимания, препятствующими обучению и продлевающими детство?
Доктор Тимоти Лири принял второе по важности в нашем столетии научно-политическое решение (первым по важности было решение Эйнштейна помочь Соединённым Штатам обзавестись атомной бомбой). Независимо от того, было ли решение Лири правильным или нет (об этом можно спорить так же бесконечно, как и о решении Эйнштейна), оно значительно изменило эмоциональный и интеллектуальный климат нашего времени. Он решил, что ЛСД было слишком важным, чтобы какое-либо государство или научный комитет или любая другая элита монополизировали его; решил, что вещество должно стать доступным для всех. Десять лет спустя нам всем известны риски, которые заключал в себе этот выбор в пользу свободы личности (и Лири сейчас тоже несомненно лучше знает о личных рисках для себя, чем тогда, когда начинал всё это). Лири, с реквизитом шоумена, а то и шамана, со здоровым юмором и периодическими проблесками величия задался целью обеспечить возникновение чёрного рынка, на котором кислоту мог бы купить любой, что бы ни предпринимало правительство.
Вряд ли Лири останется единственным учёным, принявшим такое решение со всеми вытекающими последствиями. Его знаменитые Две Заповеди годятся практически для всех новых веществ, которые мы обсуждаем.
1. Не вынуждай ближнего своего изменить его сознание.
2. Не препятствуй ближнему своему изменить его сознание.
Правительство, нарушающее вторую из этих заповедей каждый день, сейчас начинает нарушать и первую, заставляя учеников некоторых средних школ принимать риталин, напоминающий амфетамин препарат, который успокаивает гиперактивных детей, но может обладать пока неизвестными побочными эффектами. Скорее всего, учитывая природу правительств в целом, подобные нарушения будут множиться в невообразимых пропорциях, когда бюрократы обнаружат, что у них есть такие восхитительные новые игрушки, как наркотики, способные ввести целые народы в детство, снизить их агрессивный бунтарский дух, внимательность и вообще превратить их в роботов, описанных Олдосом Хаксли в «Прекрасном новом мире». Еретиком двадцать первого столетия может оказаться не человек, принимающий вещества, запрещённые правительством, а человек, отказывающийся принимать вещества по приказу правительства.
