Но здесь мы находимся в XII веке, и Элред вряд ли считал такую любовь плотской, однако подобными словами могли бы обмениваться влюбленные миряне. Оплакивая смерть своего друга Симона, он даже признавал, что другие люди считали его любовь к нему слишком плотской, однако он настаивал на том, что это было не так: по его словам, Господь, которому он адресовал свои записи, найдет его невиновным. «Некоторые рассудят по слезам моим, что моя любовь к нему была плотской. Пусть думают, что хотят; но ты, Господи, узри мои слезы и пойми их»[233]. Человек в его положении вряд ли сказал бы такое, если бы он в самом деле поддерживал с покойным сексуальные отношения. С другой стороны, в письме к сестре он писал о монахе, снедаемом похотью, которому приходилось погружаться в ванны с ледяной водой и хлестать себя крапивой, чтобы ее побороть. Скорее всего, этим монахом был сам Элред, и хотя он не писал, к какому полу тот монах испытывал влечение, его глубокие, любящие отношения с мужчинами заставляют заподозрить, что, скорее всего, его влекло именно к ним. Его биограф указывает, что в отличие от некоторых строгих аббатов, которые не позволяют монахам заводить дружбу, Элред позволял своим монахам держаться за руки.[234] Очевидно, для него однополые чувственные отношения, пусть даже и без секса, были важны.
Такие отношения могли быть важны и в высших слоях аристократии. Исследователи спорят о сущности дружбы между английским королем Ричардом I Львиное Сердце и королем Франции Филиппом II Августом. Хронисты пишут, что «ночью и постели не могли разлучить их. И король французский любил его, как свою душу»[235]. Если двое спали в одной постели, в Средние века это не значило то же самое, что мы автоматически предполагаем сегодня, поскольку люди часто спали в одной постели, особенно в пути – иногда даже с незнакомцами. Разумеется, принцу не нужно было делить постель с другими, если он того не хотел, но это не казалось бы странным. Тем не менее вполне возможно, что между ними было нечто большее, чем просто дружба. Ричард женился очень поздно и после свадьбы в основном игнорировал свою жену, и наследников он не оставил. Это нельзя считать доказательством того, что его сексуальные предпочтения были постоянными, поскольку известно, что у него был незаконнорожденный ребенок. Сексуальные предпочтения в Средние века часто были переменчивы, так что это не значит, что они с Филиппом не были любовниками, но это значит, что мы не можем придавать слишком большого значения тому, что его брак был бесплоден.
Проблема здесь не только в том, что мы не можем знать, чем на самом деле занимались Ричард и Филипп: нам очень трудно даже установить, что их современники думали по этому поводу. Церковь порицала содомию, и вполне возможно, что если хронисты и другие люди подозревали содомию между принцами, они бы отозвались об этом негативно. Однако возможно, что некоторый уровень терпимости все-таки был, и не факт, что люди всегда связывали любовные и физические отношения между двумя мужчинами с содомией, которая представляла собой отречение от Господа. В тех документах, где подчеркивается любовь между Ричардом и Филиппом, не указано, чтобы кто-либо из них был женоподобен.
Существует и пример дружбы между рыцарями, жившими через два века после Филиппа и Ричарда: эту дружбу можно понимать по-разному, хотя мы опять-таки не можем знать наверняка, какая из теорий верна. На могильной плите двух английских рыцарей, погибших в Константинополе в 1391 году, говорится, что в течение тринадцати лет они были постоянными спутниками, и когда один из них умер, другой отказался принимать пищу и скончался через несколько дней. В дополнение к этой романтической истории на плите вырезаны два рыцаря с одинаковыми щитами, и гербы их семей на щитах объединены в один: каждый герб занимает половину щита. Это было крайне необычно. Общий герб делали супружеские пары и епископы, которые объединяли семейный герб с гербом престола. Редко можно увидеть, чтобы гербы объединили двое мужчин, и это, безусловно, указывает на особый род существовавших между ними отношений, даже если мы не можем точно сказать в точности, что именно это были за отношения.
Пожалуй, самое поразительное в мужских однополых отношениях в Средние века было то, что средневековое общество, в отличие от современного, по-видимому, высоко ценило глубокую, страстную мужскую дружбу. Если сегодня мужчины попробуют выразить свои чувства друг к другу так же, как в Средние века, все решат, что между ними существуют сексуальные отношения. Средневековые люди в таких ситуациях либо не верили, что их связывает секс, либо не считали это особенно важным, поскольку комментариев на этот счет мы не видим.
