Однако вера в такое колдовство была характерна не только для христианских богословов в период высокого и позднего Средневековья. Она также встречается и в художественной литературе: в пример можно привести «Сагу о Ньяле», написанную в XIII веке в Исландии и повествующую о дохристианских временах. Исландец Хрут сын Херьольва в Норвегии завел роман с вдовствующей королевой Гуннхильд. Когда ему настало время возвращаться в Исландию, она сказала ему: «Если моя власть над тобой так велика, как я думаю, то не будет у тебя утехи в Исландии с женщиной, что у тебя на уме. А с другими женщинами ты добьешься чего хочешь»[98]. Он женится на Унн, которая через какое-то время сказала отцу, что она хочет развестись (что по исландским законам было допустимо):
Нет мне от него как от мужа никакого проку, хотя силой мужской он не обижен… Когда он приходит ко мне, плоть его так велика, что он не может иметь утехи со мной, и как мы оба ни стараемся, ничего у нас не получается. Но по всему видно, что по силе своей мужской он не хуже других мужчин[99].
Сага льстит маскулинности Хрута при описании его проблем: у него слишком сильная эрекция, хотя, по-видимому, он способен нормально эякулировать вне вагины своей жены. Интересно, что Унн убеждена: у нее есть право на сексуальное удовольствие[100].
По мнению многих канонистов, брак, который невозможно консумировать из-за перманентной импотенции одного из супругов, недействителен и должен быть аннулирован, а здоровый супруг должен иметь возможность вступить в брак повторно. Однако, если одна из сторон не могла вступать в половые отношения только со своим супругом (или своей супругой), это мог быть временный эффект колдовства, и такой брак считался действительным. Стороны должны были попытаться снять заклятие, исповедавшись и покаявшись в грехах, за которые Господь наказал их, позволив демонам вмешаться в их брак. Исповедь и молитва сопровождали и другие потенциальные методы лечения – как медицинские, так и магические. Чаще всего проблема считалась перманентной, если ее не удалось решить за три года – хотя канонисты расходились во мнениях насчет того, могла ли быть перманентной импотенция, вызванная колдовством. Таким образом, специалисты по каноническому праву обращались к проблеме бесплодия в браке, которую также рассматривали медики и которую еврейские и мусульманские сообщества решали разводом или полигинией.
Гвиберт Ножанский вспоминает, что его родители не могли консумировать брак на протяжении семи лет. Семья мужа изначально противилась их браку и всеми силами старалась разрушить его, уговаривая сына найти любовницу, а его жену – вернуться в семью родителей. Кроме того, ее пытались соблазнить и другие мужчины, однако она сопротивлялась всем этим попыткам, и Гвиберт пишет об этом решении как о выдающейся добродетельности: «внешние соблазны, как масло, что подливают в огонь, прибавились к так свойственным человеческой природе импульсам, но сердце юной девы всегда оставалось под ее контролем, и никакие соблазны не могли одержать над ним верх»[101]. Она уважала святость брачных уз даже когда с точки зрения социума у нее были все основания этого не делать. Со временем наложенное ревнивой мачехой заклятие было снято, и пара смогла консумировать брак.
Чтобы брак считался действительным, в нем должно быть возможно совершить половой акт, но это не значит, что все пришли к единому мнению насчет порочности супружеского секса. Наиболее сурово настроенные авторы считали, что половой акт является грехом всегда, даже в браке, но другие считали, что он помогает укрепить любовь между партнерами. К XIII веку представление о том, что секс – это грех в любых обстоятельствах, отошло на второй план, поскольку необходимость бороться с катарской ересью, согласно которой все плотское происходит от дьявола, привела богословов и канонистов к тому, что они начали выше ценить брак и деторождение.
Со временем в христианском мире устоялось мнение о том, что половой акт должен допускать возможность зачатия: тогда он не будет считаться греховным. Это не значило, что бесплодные пары не могли заниматься сексом: это значило, что способная к деторождению пара не должна была препятствовать зачатию. Супруги не должны были стремиться к зачатию при каждом половом акте, но они должны были принимать возможность зачатия, и контрацепция была запрещена. Аврелий Августин утверждал, что нерепродуктивный секс даже хуже для супружеских пар, чем для не супругов, хотя его порочность не обязательно была связана с невозможностью зачатия.
