Секс в Средневековье полностью

Наибольшим нападкам в Средние века подвергались «конкубины священников». Во многих случаях они были де-факто их женами, и «сожительница священника», пожалуй, более точно описывает их статус для современного читателя, для которого средневековое «конкубина» имеет преимущественно сексуальные коннотации. Ранее священникам было запрещено вступать в брак, но если мужчина женился до рукоположения в священники, его брак считался действительным. Начиная с XII века, после установления целибата для священников, многие авторы выступили против их жен, обвиняя их в осквернении церкви и совращении священников. Проповедники нападали на них и за жадность, обвиняя их в расхищении церковного имущества. В одной популярной exempla, рассказанной Джоном Бромьярдом, английским составителем сборников exempla XIV века, священник говорит своей конкубине, что он должен ее бросить, поскольку она разорила его настолько, что у него не осталось ничего, кроме рясы. Она рыдает, и он думает, что это из-за того, что он ее бросает, но на самом деле это из-за того, что она не забрала у него рясу тоже. Бромьярд рассказывает и другую историю, где священник решает оставить церковь, а не бросить конкубину; однако она сама немедленно бросает его, поскольку больше не может выжимать из него деньги[152].

Хотя о жадности конкубин говорили много, их похотливость была не менее важна. Бромьярд поместил десять из четырнадцати историй о вечных муках сексуальных партнерш священников в свою главу о блуде, а не алчности. Принявшие обет безбрачия мужчины относились к конкубинам как к охотницам за деньгами (несмотря на то что у большей части приходских священников было нечего проматывать, так что едва ли они были привлекательной мишенью для таких женщин) и как к шлюхам, а не как к неофициальным женам, и тем самым они перекладывали на женщин ответственность не только за их сексуальные желания, но и за любые желания вести нормальное хозяйство и семейную жизнь.

Можно было бы подумать, что основная вина лежит на самом священнике как в единовременных, так и в долгосрочных отношениях, поскольку именно он нарушал обет безбрачия, однако для средневековых авторов ответственность за это лежала на женщинах. В одном английском тексте XV века, предназначенном для священников, указано: «Если любой [священник] совершит грех блуда или прелюбодеяния с женщиной по случайности или из-за действий женщины, а не по своему желанию, то на него накладывается намного меньшая епитимья»[153].

До нас дошли слова одной конкубины священника – Беатрисы де Планиссоль из Монтайю на юге Франции. В 1320 году инквизиция заподозрила в ереси и допросила всю ее деревню. Вдова Беатриса, пусть и была мелкой аристократкой, водилась с людьми более низкого происхождения и стала любовницей местного священника. Как она сказала инквизитору (возможно, корректируя историю под то, что он хотел от нее услышать),

«Позднее, в пасхальные дни он несколько раз заходил ко мне и просил меня отдаться ему. Однажды я сказала ему, что он так надоедает мне в моем собственном доме, что я бы предпочла отдаться четырем мужчинам, чем одному священнику, поскольку я слышала, что женщина, которая отдала себя священнику, никогда не узрит Господа. На что он ответил, что я невежда, поскольку женщина совершает один и тот же грех и когда ложится с мужем, и когда ложится с другим мужчиной; и что она ложится с мужем, что со священником – грех един. С мужем грех даже больший, сказал он, поскольку жена не думает, что согрешила с мужем, но когда она отдается другому мужчине, она осознает свой грех. Следовательно, в первом случае грех будет большим».

Разумеется, это был необычный аргумент в соблазнении; Пьер Клерг, хотя был местным священником, принадлежал к еретикам-катарам. Он ей сказал, что:

«…мужчина и женщина могут свободно совершать любые грехи, если они живут в этом мире и поступают исключительно сообразно своему удовольствию. Будет довольно, если на смертном одре они будут приняты в орден или веру Добрых христиан [Катаров]».

По ее свидетельству, этими аргументами он ее уговорил, и в итоге он проводил у нее по две-три ночи в неделю в течение полутора лет. «Он даже знал меня в рождественскую ночь, и все равно он служил мессу наутро, хотя в церкви были и другие священники»[154]. Она также вступала в сексуальный контакт с ним в церкви. Во время их сношений он носил амулет с травами, чтобы избежать зачатия.

Беатриса также сказала, что еще при жизни ее мужа ее изнасиловал двоюродный брат Пьера Клерга по имени Реймон, который держал ее как конкубину после смерти ее мужа. Инквизитора Жака Фурнье, епископа Памье, намного больше интересовали еретические мысли, которые Беатриса почерпнула у Пьера и других, нежели ее половая жизнь, и в протоколах инквизиции зафиксировано покаяние только в еретических идеях.