Давление его беспощадных губ немного ослабло. Гермиона, забыв о боли, откликнулась на яростный поцелуй; ненависть, переполнявшая ее, излилась в слезах, прорвавших шлюзы сдерживаемых чувств и желаний. Его пальцы принялись бережно массировать ее саднивший затылок, перебирая завитки непослушных волос. Руки Гермионы обвились вокруг шеи Гарри, и она приподнялась на цыпочки, чтобы полнее насладиться вкусом его губ.
========== Пролог ==========
Когда война закончилась, в Хогвартс слетелись сотни волшебников из разных стран, чтобы помочь восстановить стены самой большой и таинственной школы в мире. Юные участники боевых действий растерянно ходили по коридорам полуразрушенной школы и откровенно не знали, чем себя занять, кроме разглядывания экзотических волшебников. Конечно, большинство из них разъехались по своим домам, чтобы быть рядом со своими родителями, но не у всех был дом.
Некоторые дома, особенно Пожирателей Смерти, в срочном порядке начали обыскивать авроры на предмет темномагических предметов и книг, в том числе в поиске самих последователей почившего Волдеморта.
В Большом зале за обедом, наскоро приготовленном домовиками, собралась очень разношерстная компания. Все с немым восторгом смотрели на магию волшебников из Индии. Гарри Поттер, вздернув брови, посмотрел на Гермиону, но та лишь пожала плечами.
— Закон о невмешательстве 1950 года. Думаешь, стал бы Волдеморт набирать армию, если бы против него встали, например, они, — она головой указала на индийских магов, творивших палочкой невероятные вещи. Всполохи самых разных цветов вылетали из них и взмывали вверх, создавая каркас нового иллюзорного потолка, реагировавшего на погоду за пределами Хогвартса.
Гермиона уже несколько дней наблюдала за чудесами в замке, пока основная масса студентов снимали напряжение в самых разных местах школы. Периодически она видела бутылки огневиски, пролетающие мимо нее, маггловские сигареты и коробки с едой. Каждый развлекался по-своему. Её лучший друг и герой войны проводил уже не первый день, запершись вместе с Джинни в одном из восстановленных кабинетов. Гермиона радовалась за него, но некое чувство обиды преследовало ее. Они ведь даже ничего не обсудили. Ей некому было рассказать о своих переживаниях и страхах. И ей очень хотелось спрятаться от Рона. Он вознамерился продолжить поцелуй, который они прервали во время битвы. Вот только Гермиона не была уверена, что стоит так торопиться.
— Это всего лишь секс, — говорила удивленно Джинни, когда та ей жаловалась следующим вечером. — Иногда он может быть довольно приятным. Тем более Гарри так старается.
— Почему? — спрашивала Гермиона недоуменно.
То, что она читала о занятиях любовью, предполагало совместные усилия для достижения удовольствия.
— Он ведь у меня не первый, — прошептала Джинни доверительно. — Сначала он, конечно, был разочарован, но я убедила его, что опытность гораздо лучше невинности. Теперь он не может оторваться от меня.
— Я рада, — натянуто улыбнулась Гермиона. Хотя сама была разочарована. Она была уверена, что уж Гарри заслуживал, чтобы его дождались. Ведь Джинни так долго его любила.
— Рон любит тебя, — сказала та, нарушив ход мыслей Гермионы.
— Я знаю. Я его тоже…
— А Гарри?.. — осторожно спросила Джинни.
— И Гарри, конечно, — неосознанно ответила Гермиона, после чего замерла и повернулась к Джинни, которая смотрела на нее, сжав губы. — В смысле, ты же понимаешь…
— Не совсем, объясни.
— Джинни, — рассмеялась Гермиона. — Мы с Гарри столько времени провели наедине, и ни разу не подумали друг о друге, кроме как по-родственному, — оправдывалась она, а в голове возник образ того самого танца. Гарри держал её так уверенно и нежно, что не могло сравниться с грубыми руками и губами Рона. Гермиона с ужасом поняла, что завидует Джинни. Ведь если Гарри так обнимает, то как он занимается…
— Да, я знаю, хотя я бы не расстроилась, если бы что-то и случилось.
— Что? — приоткрыла в удивлении рот Гермиона.
— Гарри недоставало опыта, а ты же его подруга. Он все равно бы вернулся ко мне, — счастливо улыбнулась Джинни и, схватив полотенце, пошла в душ.
Гермиона сидела с несколько ошарашенным видом. Ведь, по сути, Джинни сказала, что была бы не против их с Гарри секса.
«Что за чушь? — спрашивала себя Гермиона, гневно взглянув на закрытую дверь. — Гарри не бросил бы меня».
В своих мыслях она была уверена. Гарри никогда не поступал столь низко, тем более он бы стал первым и единственным. Картинки переплетенных тел заполнили её сознание, и она тряхнула головой, чтобы не думать о лучшем друге в таком ключе. Она ведь любит Рона.
Она вскочила с кровати, чтобы прямо сейчас найти его и сказать то, что еще ни разу не произносила вслух. Положила ладонь на дверное кольцо и замерла, тяжело задышав. Она не хочет. Просто не хочет Рона. Ведь она не разу даже не представляла себя с ним в… то есть совсем ни разу. И почему-то, опуская каждый вечер руку в свое белье, она беспокоилась за Гарри, а про Рона и не вспоминала. Тогда она решила, что это просто обида на него. А как было на самом деле?
Она вернулась в кровать и, закрыв глаза, вспомнила, как чуть не застала Гарри за снятием напряжения, что ему никак не удавалось сделать. Она тогда мельком подумала, что может помочь ему, но тут же загнала эту мысль далеко в себя. Сейчас она снова достала ее из глубины сознания и тяжело задышала, опуская руку в трусики.
