Мальчишки бросили велосипеды и, отталкивая друг друга, залезли на переднее сидение «Порше». Я сел в «Ниву» к Оле и Давиду.
Машины двинулись к новому дому Малдыбая. Проехав метров двести, свернули в один переулок, затем – в другой. Здесь «Порше» остановился рядом с домом, который, по-моему, ничем не отличался от прежнего жилища таинственного Айгулиного родственника. Оба пацана выскочили из Айгулиной машины и пустились наутек.
Айгуль открыла багажник и достала из потайного отдела широкий щегольский пояс с большим количеством разного размера кармашков и кобурой, в которой блеснула серая рукоять пистолета. Надев пояс на себя, она проверила пистолет. Давид удивленно глянул на нее. Айгуль улыбнулась:
– Это так… Чтобы опять не оказаться застигнутой врасплох.
Давид ничего не ответил и только презрительно усмехнулся.
Айгуль открыла калитку и вошла во двор. За ней – Давид и остальные. Здесь тоже никто не подавал признаков жизни, но к дому вела утоптанная тропинка. Справа от нее высились невзрачные постройки – то ли сарай с баней, то ли курятник, то ли все вместе взятое…
– Малдыбай ака! – Крикнула Айгуль. В ту же секунду из-за строений на нее с рычанием бросился волк. Айгуль выхватила пистолет, наставила на зверя, но за мгновение до выстрела, Давид ударил ее по руке, и пуля только взметнула фонтанчик пыли на тропинке. Волк, удерживаемый ошейником и цепью, поднялся на дыбы и сдавленно зарычал, захлебываясь утробной злобой.
– Никогда не убивай из чувства страха, – спокойно сказал Давид, – это грех. И, самой собой, никогда не бойся, – улыбнулся он.
Мы обошли рвавшегося с цепи и заходившегося рычанием волка и прошли к дому.
– Малдыбай-ака! – Снова позвала Айгуль, но никто не отозвался. Она толкнула дверь, которая легко поддалась. Мы вошли внутрь. Обстановка была непритязательной, но при этом на удивление уютной.
– Малдыбай-ака?
На пороге комнаты показался седой, но довольно крепкий и бодрый на вид старик. Только с левым глазом у него было что-то не в порядке. Желтое глазное яблоко, радужная оболочка, заплывшая белесой пленкой и маленькая точка зрачка. Он равнодушно оглядел нас правым глазом и ничего не сказал.
– Малдыбай-ака, саламат сизбе4, – улыбнулась и развела в стороны руки Айгуль.
Старик молча сделал два шага вперед, словно подставляя свое тело под ее объятия. Айгуль прижала его к себе и быстро заговорила по-казахски.
– А-а, Айгуль, – протянул Малдыбай и тоже сказал что-то по-казахски.
– Он че, тебя не узнал? – Тихо спросил Виталик.
– Узнал. Конечно узнал. Всех узнал! – Неожиданно ответил старик по-русски.
– Кого «всех»? – Неуверенно продолжил Виталик, но Малдыбай проигнорировал его вопрос.
– Пойдемте к столу. Чай, бешбармак, – он гостеприимно указал рукой в комнату, пропуская нас вперед.
В комнате обстановка также отличалась простотой и уютом. На обеденном столе несколько карикатурно высился огромный самовар. Вокруг него – зеленые пиалы: как будто нас ждали.
– Чай, бешбармак… – Повторил Малдыбай, – а бешбармака нет… – словно сам удивляясь этому, вдруг с сожалением выдохнул он, – барашка нет, хозяйки нет…
– Вы не беспокойтесь. Мы завтракали, – улыбнулся Давид.
– Да, бешбармака нет… – Снова повторил Малдыбай и принялся разливать чай по пиалам.
– Ака, вам подарки, – Айгуль достала из рюкзачка большую меховую шапку, коробку конфет, бутылку коньяка.
– Вай, малахай! – Обрадовался старик, взял шапку и надел ее на голову.
– Красиво. Вам очень идет! – Одобрили мы.
– Хороший малахай, – не снимая подаренного головного убора, Малдыбай продолжил разливать чай.
Мы расселись за столом. Перед каждым оказалась зеленая пиала с чаем.
– Как в этом году погода? – Поинтересовался Давид.
– Черт его знает, какая погода! – Вдруг рассердился Малдыбай. – Сволочь, а не погода! – Он замолчал.
– Засуха? – Уточнил Давид.
– Черт его знает! – С убежденностью повторил старик, поглаживая бороду.
– Везде сейчас несладко, – с улыбкой покачал головой Давид.
Айгуль произнесла что-то по-казахски, но Малдыбай проигнорировал ее слова. Переглянувшись с нами, она слегка пожала плечами.
– Волк у вас во дворе вместо собаки? – Давид продолжил попытки завязать разговор.
– Волк – сволочь. Из-за волка барашка нету. Я за свою жизнь триста волков стрелял, – Малдыбай поднял руки, словно взял воображаемое ружье и прицелился из него, – вот так. Триста волков, – продемонстрировал он отстрел степного хищника. Потом как ни в чем ни бывало снова взял в руки пиалу.
– Отличный чай, – расплылся в широкой улыбке Давид. Малдыбай со страхом посмотрел на него и ничего не ответил.
Айгуль опять заговорила с ним по-казахски, после чего он рассмеялся и ответил по-русски:
– Мне ведь уже пятьсот лет. А почему? Потому что я каждый день кладу руку на одну книгу…
Мы быстро переглянулись.
– …И на одну коробку. – Продолжил он. – После этого отлично себя чувствую.
– Что еще за коробка? – Невольно спросил Сергей.
– Очень хорошая книга. Коробка тоже очень хорошая, – подтвердил Малдыбай.
– Очень интересно. Можно их посмотреть? – Спросил Давид.
– Посмотреть? – Искренне удивился старик. – Их трогать нужно, а не смотреть.
– Ну а потрогать?