– Да. Это важная государственная экспедиция. – Нащупал нужную жилку Сергей. – То, что мы делаем, нужно всему народу, стране. Если вы нам поможете, это будет огромный вклад в жизнь всех людей, на всей Земле! Это будет подвиг! – Его несло, и, даже несмотря на возбужденность, его заикание исчезло, – вам будет благодарен весь народ, вся страна…
– А орден мне дадут? – Вдруг спросил Малдыбай.
– Конечно. Орден – само собой. Об этом я похлопочу в первую очередь, – снова взял инициативу в свои руки Давид.
– Как у Джамбула? – Малдыбай показал на висевший на стене портрет благообразного старика в малахае, с домброй в руках и орденом Ленина на груди.
– Да! – Уверенно подтвердил Давид. – Как руководитель экспедиции, я позабочусь об этом в первую очередь.
– Я покажу вам то место, – просто сообщил Малдыбай и потупил взгляд.
– Но как?! Какая связь? – Удивлялся Виталик, когда мы сидели на скамейке у дома, – древние рукописи, которые он видел раз в жизни пятьдесят лет назад и то, что он христианин?! Как ты это просчитал? – Спросил он у Давида.
– Никак, – улыбнулся тот.
– Неужели из-за того, что он когда-то просто увидел и потрогал христианскую книгу, он принял эту религию? Он ведь даже не знал, что это такое? Неужели есть какая-то связь? – Продолжал допытываться Виталик.
– Возможно, есть. А, возможно, и нет… – Снова улыбнулся Давид. – Возможно, есть связь между моей мыслью и тем, что мы вернулись в дом… Возможно, есть связь между тем, что я увидел его крестящимся, и тем, что мне в голову пришла такая мысль… Возможно, есть связь между тем, что мы ушли из его дома, и тем, что он начал креститься… Хер знает, одним словом.
Малдыбай отказался ехать на машине. Сначала сказал, что ездит только на лошадях, а потом сообщил, что на машине мы в любом случае до того места не доберемся. Он отвел нас вглубь участка, к убогим постройкам, оказавшимися конюшней. Внутри стояли три низеньких лошадки.
– Может, у соседей еще лошадей взять? – Предложил Давид.
– Соседи не дадут – сволочи… – Лаконично пояснил Малдыбай.
– Сколько километров до места?
– Тридцать. Может, тридцать пять.
– В таком случае можно пойти пешком, а лошадей навьючим барахлом.
Мы так и сделали. Отправиться в путь решили следующим утром, а пока – собрать вещи и упаковать их так, чтобы было удобно навьючить на лошадей. Айгуль и Оля загнали машины во двор. Я подошел к «Порше» выгрузить скарб. Вытащив рюкзаки и канистры с водой, вдруг наткнулся на два ружья в чехлах. «Пистолет, ружья…» – в груди появился неприятный холодок. Расстегнув ближайший ко мне чехол, увидел внутри солидный на вид карабин или винчестер (никогда толком не разбирался в оружии). Я взял его за приклад, собираясь вытащить из чехла, чтобы лучше рассмотреть.
Незаметно подошедший сзади Давид взял у меня из рук ружье:
– Никогда не трогай оружие, не осознавая, что и зачем ты будешь с ним делать, – сказал с улыбкой, застегнул чехол, взял второе ружье и отнес их за дом, где Оля паковала свои вещи.
В местном магазинчике мы закупили продукты (посоветовавшись с Виталиком, тушенку решили все-таки не брать), которые сложили потом в отдельный мешок. Через пару часов сборы были завершены.
– Пойдем теперь по деревне тусоваться, – улыбнулась Айгуль.
– Ну… Нам лучше не светиться, – тихо проговорил Давид.
– Знаю… Шучу просто…
Я прошел в ванную комнату, побрился. В следующие несколько дней мы наверняка будем лишены нормальных условий для гигиенических процедур. Глядя в старое зеркало над умывальником, подумал о том, что, пожалуй, нужно было коротко постричься перед этим походом.
Вечер мы провели в доме и во дворе Малдыбая. Все так же невозможно было определить, насколько разумен или безумен этот Айгулин дядюшка, но некоторые психические отклонения определенно присутствовали. К тому же в его поведении явно прослеживалась дополнительная симуляция своего психического расстройства – то ли из какого-то озорства, то ли по самому характеру болезни. Время от времени возникало ощущение, что он потешается над нами.
Айгуль общалась со своим родственником довольно странно. Временами она была очень вежлива и обходительна с ним. Они вместе вспоминали каких-то родственников и семейные байки. Она уважительно кланялась ему и обращалась только на «вы». В другое время Айгуль не обращала на него внимания и даже проявляла открытое пренебрежение.
– Каким все-таки родственником приходится тебе Малдыбай? Спросил я ее. – Родной дядя?
– Не родной. Двоюродный брат моей мамы. – Айгуль поправила челку. – Я родилась в этом ауле. Только прожила здесь всего три года, а потом родители уехали в город.
– Братья и сестры у тебя есть?
– Двое сестер. Но я с ними не очень дружная. А ты в семье один?
Я кивнул головой:
– Да и семьи-то уже нет… У отца новая семья, у матери тоже типа второй муж, с которым они видятся раз в неделю или две.
– Прикольно, – хмыкнула она.
Мы сидели во дворе у дровяной поленницы. Айгуль прижалась к моему плечу:
– Красивое у тебя лицо, романтичное… Тебе бы шпагу в руки и в каких-нибудь фильмах про мушкетеров сниматься…