– Хотя н-несторианство – ересь, из-за того что н-несториане считали Иисуса человеком, они выше ценили его подвиги и Его добровольное самопожертвование. Ведь если бы Он с самого н-начала был Богом, то все испытания были бы Ему не так страшны. Сам Н-несторий сначала был монахом и происходил из самого низкого сословия, возможно, даже из рабов. Он был очень к-красноречив, горяч и нетерпим. Возможно, благодаря этому стал К-константинопольским патриархом. Став патриархом, Н-несторий стал рьяно распространять свое учение. Он был крайне н-нетерпим к другим христианским течениям. К тому же его в то время п-поддерживал император. Тех, кто не соглашался с Н-несторием, выселяли из своих домов, выгоняли из страны, а чаще просто убивали или пытали, заставляя принять новое учение. – Глаза Сергея заблестели, он постепенно увлекался рассказом. – И тогда сбежавшие из К-константинополя противники ереси обратились к архиепископу Александрийскому Кириллу, известному богослову того времени. Позже К-кирилла признали одним из отцов церкви и канонизировали. К-кирилл, в свою очередь, был не менее фанатичен и нетерпим, чем Несторий. Про н-него известно, что он устраивал в Александрии кровавые еврейские п-погромы, враждовал к префектом Александрии Орестом. Предполагают, что К-кирилл организовал избиение Ореста, но тому удалось выжить. Гораздо м-меньше повезло Гипатии – известнейшей в свое время женщине-ученому, философу-неоплатонику, математику и астроному. Гипатия читала лекции по м-математике и философии в Александрийской школе, возглавляла одну из ведущих кафедр – кафедру философии. Она изобрела ареометр для измерения плотности жидкости. К-кроме этого она принимала участие в городской политике, дружила с Орестом и имела влияние в городе. К-как философ, Гипатия ставила разум выше верований и религии, и выступала за светское государство, чем раздражала Кирилла. По его н-наущению во время пасхального поста толпа христиан подкараулила Гипатию, когда она возвращалась домой. Ее стащили с носилок, отнесли к церкви, раздели и забили черепками. После этого тело оттащили на пустырь и сожгли.
– Милая история, – усмехнулась Оля.
– Д-да… – Сергей на секунду запнулся, но потом продолжил, – так вот, К-кирилл отвергал ипостасное разделение во Христе на человеческое и Божественное, которое провозгласил Несторий. Он заручился п-поддержкой папы римского и написал знаменитые двенадцать анафематизмов, в которых опроверг еретическое учение. Папа п-потребовал, чтобы Несторий отрекся от своей ереси. Но Н-несторий не отрекся, и тогда императором Феодосием Вторым был созван вселенский собор, к-который прошел в Эфесе. Александрийская делегация объявила Н-нестория еретиком и низложила его. П-правда, отдельно заседавшая антиохийская делегация объявила еретиком Кирилла и его низложила, но император согласился с александрийской делегацией и утвердил ее постановление. Н-несторий был низложен и сослан в Египет, где через несколько лет умер. Еще два вселенских собора в течение следующих двадцати лет – Второй Эфесский и Халкидонский – окончательно предали н-несторианство анафеме. Все это время шли жестокие гонения п-против несториан, которые даже под угрозой смерти отказывались отречься от своего учения. Б-большая часть несториан укрылась в Персии, где их приняли и взяли под покровительство местные власти. П-после этого несторианство стало широко распространяться на Восток – в Центральную Азию, Индию, Китай, Монголию. Благодаря п-походам Чингизхана, чье войско большей частью состояло из несториан, к четырнадцатому веку на Востоке от Иерусалима было больше христиан, чем на Западе.
– И здесь? – Равнодушно спросила Оля.
– Да, Средняя Азия б-была христианской.
– Значит, Малдыбай у нас один из недобитых несториан, – усмехнулась она.
– Н-нет. – Медленно ответил Сергей. – Он – п-православный.
– Неважно. – Выдохнула Оля. – Но идея, что Иисус был человеком, а потом, после выполнения каких-то духовных практик, стал Богом – классная.
Сергей как-то страдальчески посмотрел на нее, но ничего не сказал.
Путь по степи был обманчив. Казалось, что до гор, высившихся в отдалении, можно было дойти за полдня. Но когда часы показывали полдень, горные хребты все так же безразлично стояли на горизонте, словно мы не приблизились к ним ни на километр. Облик степи тоже не изменился ни на йоту – все та же чахлая жиденькая трава и мелкий, не выше колена, кустарник. В пол-второго мы остановились на привал. Виталик вытащил из кармана мобильный телефон:
– Ни фига не ловит.
– Их, по-моему, можно вообще выключить, чтобы батарею не тратить, – заметил я.
Общими усилиями мы подготовили место для обеда, разложили на импровизированной скатерти (чьем-то покрывале) сухпай и сели вокруг нее на карематах.
– Устали? – С улыбкой спросил Малдыбай.
– Нормально, – одновременно выдохнули Виталик с Сергеем.
– Хорошо, что не жарко. – Давид снял панаму и погладил свой лысеющий череп. – По степи легко идти – не то, что по горам.