Пока Миша красочно живописал подробности событий, я наблюдала, как чашка кофе, оставленная у бассейна, переместилась в комнату, и, снизившись до уровня столешницы, проникла в открытую дверь кабинета. Прежде чем появиться из-за угла, чашка совершила обходной маневр за стулом, на котором сидел Миша, проползла по ворсу ковра за широкими штанинами моих брюк, скрылась за диваном и вынырнула за спиной у Алены, которая была поглощена нашими историями. Конечно, кое-что Миша приукрасил, немножко присочинил, но даже малой части реальных событий хватило бы на диссертацию о незатухающей цепной реакции невезения.
— Вот что, дорогие мои, признавайтесь, пан Анджей в ваших авантюрах участие принимал?
Мы с Мишей отрицательно замотали головами.
— Я отправил его сразу, после взрыва в офисе, — уточнил Миша.
— Значит, Анджей стоял у истоков?
— У истоков стоял не Анджей, — возразила я.
У Алены за спиной проявились контуры мускулистой фигуры, покрытой пятнами рыжеватой тканины в тех местах, где она оказалась наиболее плотно прижата к телу. Я уже знала, что фазодинамисты называют это явление «тепловыми пятнами», я ждала, пока они разрастутся, сольются в единый образ, а Алена обернется и потеряет дар речь. Но Алена не собиралась оборачиваться, напротив, она стала читать лекцию о правилах поведения в обществе неудачников, коим являлся Андрей Новицкий, а мы с Мишей стали украдкой давиться от хохота.
— Будто вы не знали, — объясняла Алена, — что пан Анджей явился на свет жопой вперед? Я предупреждала, надо оставить его в покое, пока не поздно! Выдать пенсию по инвалидности и пусть живет. Какого черта, спрашивается, вы его притащили? Нет, вы только поглядите, как им смешно! Как только шеф вас терпит, таких бестолковых?!
— Шеф ничего не знает, — сказала я.
— Не знает? Он что, до сих пор на слете урологов? То есть, прости Господи, уфологов, черт бы его побрал! Он что, не в курсе, что здесь происходит?
— Последний раз я звонила ему вчера. Он не знает, когда освободится. Говорит, что пока занят.
— Занят? За его бесподобным Мишкиным трамваи по парку гоняются, а он занят? Допрашивает домохозяек, трахнутых инопланетянами?
Фигура за ее спиной поблекла, снова покрылась пятнами, растворилась, а кофейная чашка легла на обратный курс. Я села на ковер, чтобы ей легче было преодолеть открытое пространство.
— Занят! — восклицала Алена. — Он там торчит второй месяц, среди таких же шизофреников, охраняет колхозные поля от посадок НЛО, тогда как его дело — охранять Секториум от пана Анджея!
— Расскажи ей, — предложил Миша, и Алена заподозрила неладное.
— Еще что-то не слава богу?
— Мы ввязались в одну историю, — начала я. — Все по порядку рассказывать?
— Сдиссонировали мы по-маленькому, — объяснил Миша, указывая в сторону кухни, куда только что уплыла чашка.
— Ничего себе, «по-маленькому»! Вы, считай, «по-большому» сдиссонировали. Я заметила, как ты резину влепил в стекло. Думал, сойдет за мелкое хулиганство? Тебе было сказано, не лапать ФД? Или не тебе было сказано?
— Да ну, — отмахнулся Миша, — ерунда. Мы тут, как бы это выразиться, «фазана» приблудного взяли, а вслед за ним всплыл один старый проект. Нужна была консультация Анджея.
— Причем здесь Анджей? — удивилась Алена.
— Его был проект. Напомнить, какой?
— Ах, вон оно что! — впервые за время разговора в ее взгляде почувствовалась тревога.
— Помнишь, я рассказывала про Птицелова? — спросила я. — Он теперь у меня в гостях, правда, в виде «фазана».
— Здесь? Хартианин? — казалось, в эту небылицу Алена верила еще меньше, чем во всю предыдущую бесовщину. — Разве мы его пригласили?
— В том-то и дело, что он сам себя пригласил.
— Что-то я не пойму…
— Что тут понимать?! — вмешался Миша. — Сказано тебе, ходит «фазаном» по модулю.
— Он все это время был здесь?
— Был.
— А я плескалась перед ним, в чем мать родила? Он, значит, глазел, и ты не сказала? Он и сейчас здесь? — не дожидаясь ответа, Алена помчалась по модулю в коротком халате с развевающимся подолом.
Убедившись, что в комнатах пусто, она с опаской проникла в сад, обошла бассейн, сделала пару шагов в сторону зарослей, но пулей вылетела обратно.
— Точно, — подтвердила она. — Только с ним что-то не то…
— Все то, — заверил Миша. — Ипостась неустойчивая. Я решил, если натурализовать его целиком, то с возвращением возникнут проблемы.
— Это и есть Птицелов?
Похоже, ни разу в жизни Алена не удивлялась сильнее. Казалось, она боролась с желанием очнуться от спячки. Мы же с Мишей наперебой рассказывали, как важен для секторианской науки каждый миг пребывания здесь этого существа с неустойчивой ипостасью, и о том, как Вега неправ, что игнорирует наше общество. Что даже сексуальные отношения между гуманоидами и людьми, по нашему мнению, не могут сравниться важностью с делами, которые ждут его здесь. Мы пожаловались на то, что начальство потеряло к нам не только интерес, но и доверие; на то, что мы не знаем, как подкатиться к шефу, чтобы самим уцелеть и ему не подорвать здоровье; на то, что деликатные намеки давно не проходят…
