— Как это не родственник, если я его родная тетка?! — рассердилась я.
Вахта молниеносно сопоставила генетику и уличила меня во лжи. Я же к тому времени порядком рассвирепела и стала объяснять, что в человеческой традиции генные коды родственников не обязательно имеют одинаковые участки.
— Перестань, — отговаривал меня Адам. — Со временем мы все уладим.
Я послала его к школьному начальству немедленно решать вопрос и заявила, что без Джона отсюда не уйду. В ответ все порты школы были автоматически заблокированы. Я продолжала атаковать вахту. Вахта, судя по всему, имела опыт обороны от агрессивных родительниц.
— Вы не смеете портить ребенку детство! — выступала я. — Он человек и должен отдыхать по-человечески.
— Ничего не знаю, — отпиралась вахта. — На этого ребенка есть заказ. Никто не имеет права уводить его из школы. Он обучается под патронажем внешней разведки. Он готовится к участию в секретном проекте. Ты не можешь даже общаться с ним, но поскольку он вышел сам…
— Что это еще за заказ на ребенка? Вам здесь что, «стол заказов»? Или это тюрьма, а не школа?
— Школа, — уверила меня вахта. — Одна из самых престижных и дорогих школ Блазы. Обучение этого ребенка спонсирует влиятельный господин, который и наложил запрет на вывоз его за пределы…
— Немедленно свяжите меня с этим господином, даже если это сам президент Галактики!
— Это непросто сделать, — объяснила вахта, — так как господин, очень уважаемый альф-сигириец, не находится сейчас на Блазе. Его местонахождение засекречено, и связь будет дорого стоить.
— Наплевать! Связывайте сейчас же, — бушевала я и молила бога, чтобы не появился Адам и не зарубил авантюру.
Адам появился как всегда вовремя и прыснул со смеху, когда понял, зачем я сижу у пульта коммутатора.
— Только акустические сигналы, — предупредила вахта. — Говори медленно в «переводчик».
— Какое счастье, что я не увижу этой мерзкой рожи, — ответила я.
Адам, задыхаясь от хохота, отполз за угол.
— Говори, — повторила вахта, — время уходит.
И я сказала все. Произнесла речь о том, что никакие засекреченные дяди-альфы не имеют права отнимать у человеческого детеныша детство. Что я на уши поставлю Галактику, но не позволю использовать Джона ни в каких проектах до тех пор, пока он не вырастет и не сможет принять решение сам. Я сказала, что усыновляю этого человечка официально и, если его не выпустят со мной на поселение, буду жить в школе ровно столько, сколько понадобится для того, чтобы привлечь внимание общественности к безобразию.
— Ты в детстве с куклами не наигралась? — услышала я в ответ и сбилась с мысли. Это было неожиданно. Тем более что фраза прозвучала по-русски, а голос показался знакомым. — Сколько тебе нужно детей, чтобы ты успокоилась? — спросил голос. Красная от смеха физиономия Адама показалась из-за угла и спряталась снова. — Сейчас же возвращайся домой, — сказал влиятельный дядя-альф, — и роди себе десять штук, только чтобы это были нормальные человеческие дети. Слышишь меня, Ирина? Я уже согласен на все, только пусть они будут людьми.
К своему стыду, я узнала голос шефа, но не смогла ответить. «Переводчик» упал и закатился под тумбу. Одной рукой мне надо было задвинуть на место отвисшую челюсть, в другой у меня была теплая ладошка Джона, который разделил со мной все этапы позора.
— Пусть забирает его куда хочет! — распорядился шеф и добавил на «сиги» пару слов, которые я затруднилась перевести.
С той минуты Джон Финч был признан моим старшим сыном, и оспорить этот факт я не позволила никому, также как сомневаться в правомерности моего поступка. Я моментально вжилась в роль мамаши, словно Джон был моим с рождения, и распорядилась приготовить мне документы, чтобы исключить недоразумения в будущем. Только Адам посоветовал мне прежде приготовить задницу для хорошей порки.
Шеф встретил меня у капсулы мрачнее тучи. Все, что он скажет, я знала заранее. Я могла составить тезисы его выступления по пунктам: начиная с моей природной безответственности, кончая неудобной ситуацией, в которую я постоянно ставлю контору. Однако меня ждал особенный нагоняй. Шеф поразмыслил на досуге и пришел к выводу, что я по большому счету здесь ни при чем. Что мой инстинкт материнства оказался стихийно разбужен, приведен в боеготовность, а затем оставлен не у дел. Поэтому мне нужно как можно скорее завести детей. Речь шефа на этот раз изобиловала не этическими, а медицинскими терминами.
— Индер устроит искусственную инкубацию, — обещал он. — Я пойду на любые уступки. Только чтобы это были нормальные дети от нормальных мужчин!
