Восстание Баба Исхака было подавлено. Султан разослал фетихнаме в соседние страны и щедро наградил военачальников. Однако положение в стране оставалось сложным, т. к. проблема кочевых тюркмен и их взаимоотношений с оседлым тюркским и христианским населением и властью решена не была. Кроме того, для подавления охватившего большую часть страны восстания государство было вынуждено напрячь все свои силы и вышло из него серьезно ослабленным. Ибн Биби пишет, что не имевшее аналогов в истории сельджукского государства, социально-политическое движение Баба Исхака потрясло страну[602].
Когда монголы поняли, что Гияседдин Кейхусрев является слабым монархом, а силы государства подорваны, они приняли решение о вторжении в Малую Азию. 30-тысячное войско под общим командованием нойона Байджу (как пишет Ибн Биби, 30 тысяч отборной татарской[603] кавалерии) вторглось в Анатолию и осенью 1242 г. осадило Эрзурум.
Гарнизон Эрзерума под командованием субаши Синанэдцина Якута стойко оборонял город и даже предпринимал вылазки, нанося монголам определенный урон. Однако в один из первых же дней осады губернатор Эрзерума Дувини тайно снесся с Байджу и, получив от него гарантии личной неприкосновенности, ночью открыл городские ворота. Бой в городе продолжался до утра. Гарнизон храбро сражался, но силы были не равными. Основная масса защитников города была истреблена, субаши Якут и его сын — повешены. Монголы разграбили и разрушили Эрзерум. Молодые мужчины и женщины были закованы в цепи и уведены в рабство, остальные жители города убиты. Монголы не пощадили никого также в окрестностях Эрзерума.
Султан объявил мобилизацию войск икта, а также воинских контингентов вассальных государств. Было также решено усилить армию наемными солдатами из числа мусульман (арабов) и христиан (армян, франков). На эти цели были выделены большие средства. Так, только для вербовки арабов в Сирию было отправлено 100 тысяч золотых динаров и несколько миллионов серебряных дирхемов[604].
Зимой 1243 г. в районе Кайсери, который был объявлен пунктом сбора, сосредоточено 70 тысяч войск, состоявших из кавалерии икта, а также постоянной профессиональной армии султана. С этими силами султан двинулся к Сивасу, где было решено ждать прибытия наемников и войск вассальных государств.
Уже в Сивасе в среде командного состава армии начались разногласия по вопросу о том, что следует делать дальше. Пожилые, более опытные военачальники советовали султану ждать противника в Сивасе, который был хорошо укреплен и имел значительные запасы продовольствия и оружия. Дополнительным аргументом в пользу этого решения было то обстоятельство, что наемники и вассальные войска к назначенному сроку не прибыли. Другая часть военачальников, в основном молодых и неопытных, считали, что султану надо идти навстречу монголам, а не ждать их в Сивасе. Султан был в нерешительности. Он долго колебался и, наконец, выступил из Сиваса в направлении Кеседага[605]. С точки зрения характеристики высшего военного руководства сельджукской армии эти и дальнейшие события весьма показательны. Во-первых, они свидетельствуют о том, что сам султан был человеком невежественным в военных вопросах. Едва ли он не понимал этого. Тем не менее, для рекрутирования наемников в Сирию и другие страны султан направил главнокомандующего (меликульумера) Шемседдина Исфахани. Какого-либо подобия штаба, анализирующего обстановку, разрабатывающего план действий и отдающего приказы войскам, в военной организации сельджукского государства в этот период не было. Все это означало, что армия была лишена единого руководства, отдающего осмысленные приказы, и была заранее обречена на поражение. Подойдя к Кеседагу, армия заняла выгодные позиции. Их можно было взять только штурмом. Окрестности (с тыла) были богаты кормом для лошадей и скота, а также питьевой водой. Кроме того, горные проходы на подступах к занимаемым позициям оборонялись заранее направленными туда передовыми отрядами сельджуков. По данным разведки, нойон Байджу в это время находился в районе Эрзинджана с 40 тысячной армией и двигался к Кеседагу. Численность войск султана возросла до 90 тысяч, хотя наемники еще не прибыли[606].
Молодые военачальники советовали султану оставить занимаемые позиции и идти навстречу противнику, вдвое уступавшему сельджукам по численности. Предвкушая победу, они радовались, как пишет Ибн Биби, «в силу своей глупости и невежества»[607].
