Осенью 1276 г. в Анатолию вернулся перване Мюинеддин с 30-тысячной монгольской армией. Султан Египта и Сирии Байбарс весной 1277 г. сосредоточил свои войска в районе Халеба. В апреле он был в Диярбакыре, затем двинулся на Кайсери. Получив информацию о действиях Байбарса, монгольская армия, а также сельджукские войска под командованием перване из Кайсери выступили навстречу Байбарсу. Ибн Биби пишет, что в численном отношении армия Байбарса уступала монголам и сельджукам[640]. Сражение произошло под Эльбистаном. Оно носило ожесточенный и кровопролитный характер. Монгольская армия была разгромлена. Потери убитыми составили 6 тысяч человек, остальные разбежались или были взяты в плен. Сельджукские войска не вступили в сражение, часть войск добровольно сдалась Байбарсу. На его стороне сражались отряды некоторых сельджукских беев (не входивших в армию перване).
Во время и после сражения на сторону арабов перешло несколько высших сановников сельджукского государства. Среди них, в частности, были сын перване бейлербей Мюхеззибюддин Али, министр обороны (Ariz ül-ceyş) эмир Кемаледдин, верховный кадий сельджукского государства Хюсамеддин, губернаторы Эрзинджана, Синопа, Сиваса и другие[641].
После этих событий монголы радикально изменили свое отношение к перване. В августе 1277 г. он был казнен по приказу ильхана Абаги[642].
Одержав победу над монголами, Байбарс 12 июля 1277 г. пришел в Кайсери, где был встречен как герой. Египетский султан был посажен на специально подготовленный для него сельджукский трон. Пятничная молитва была прочитана с упоминанием его имени. Байбарс недолго пробыл в Анатолии и вернулся в Сирию, где летом того же года скончался.
Сразу после ухода из Анатолии Байбарса туда прибыл ильхан Абага. Он побывал на поле боя под Эльбистаном и отдал приказ о репрессиях по отношению к мусульманскому населению сельджукского государства — оседлым тюркам и, особенно, кочевым тюркменам. В результате этих мер было казнено несколько сот тысяч человек (от 200 до 600 тысяч)[643]. Примерно такое же количество жителей было уведено в плен.
Ильхан поручил нойону Конгуртаю расправиться с Караманами и от его имени управлять Анатолией.
Между тем, Караманы набирали силу и в этот период вышли на авансцену политической жизни в Анатолии. Основатель династии тюрок по имени Караман, согласно Ибн Биби, начинал простым углекопом в горах Центрального Тавра. Каждый день он доставлял уголь в маленький городок Эрменек и тем зарабатывал на жизнь. После второго нашествия нойона Байджу на Анатолию условия жизни населения еще более ухудшились. Бремя налогов не позволяло прокормить семью. Поэтому в 1256 г. Караман организовал вооруженный отряд (банду) и начал заниматься разбоем на дорогах[644]. Против него неоднократно направлялись войска, но Караман проявил себя незаурядным военачальником и всегда выходил победителем. Тогда султан Рукнеддин принял Карамана на государственную службу. Он сделал Карамана эмиром и дал ему большое поместье в качестве икта.
После того, как Байбарс вошел в Кайсери, сын умершего к тому времени Карамана Шемседцин Мехмед бей послал в Кайсери своего брата Али, и тот от имени клана Караманов присягнул на верность Байбарсу. Байбарс пожаловал Мехмеду Караману земли и города от Ларенде[645] до побережья Средиземного моря[646].
В мае 1277 г., когда Байбарс был еще в Анатолии, а султан, перване и другие сановники — в Токате, Караманы и поддерживавшие их тюркмены окружили и взяли Конью.
Вместе с Караманами в Конью вошел человек по прозвищу Джимри[647]. Джимри утверждал, что его настоящее имя — Сиявуш и что он сын султана Гияседцина Кейкавуса, находившегося в изгнании в Крыму. Одного из сыновей Гияседцина Кейкавуса действительно звали Сиявуш. Нашлось несколько человек, которые подтвердили, что видели Сиявуша в Крыму, и что Джимри и есть Сиявуш. Одним из таких свидетелей был некто Таки по прозвищу Сиваслы, недавно бежавший из Судака. Он заявил, что лично знал принца Сиявуша, который научил его читать и писать. После свидетельства Таки, которого Ибн Биби называет лжецом[648], доверие кДжимри — Сиявушу существенно возросло.
Первым лже-Сиявуша признал и принес клятву на верность Мехмед Караман. То же сделал игдишбаши Коньи, айаны, ахи и простые горожане города. Ибн Биби, правда, замечает, что ими больше двигал страх, чем убеждение[649].
В мае 1277 г. Сиявуша-Джимри посадили на трон в Конье. Был заново сфорхмирован диван, пост везира в котором занял Мехмед Караман. (Одним из первых решений дивана было решение о придании турецкому языку[650] статуса государственного.)
