Селеста могла оставаться в объятиях Джастина целую вечность, но наконец он слегка отстранился и приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза.
– Готова идти?
– Ты до сих пор хочешь отвести меня на свидание?
– Теперь я хочу этого еще сильнее.
– Ты жалеешь меня из-за погибшего брата и матери, у которой когда-то были проблемы с психикой?
Он рассмеялся.
– Нет. Из-за того, что ты чем-то со мной поделилась. Теперь ты стала немного ближе ко мне. Ты чувствуешь, что я тоже стал ближе?
Селеста вгляделась в его лицо.
– Ты часто удивляешь меня своей искренностью.
Джастин пожал плечами.
– Я несколько лет проходил психотерапию и научился говорить правду.
– Я тоже проходила психотерапию. Она стала для меня полезным опытом во многих отношениях, но не изменила мою сущность.
– Рад это слышать.
Джастин легонько встряхнул ее за плечи, а потом провел одной рукой по ее шее и вниз по спине.
– Пойдем ужинать, и там об этом поговорим.
Когда они уже подошли к лестнице на первый этаж, Селеста остановилась.
– Джастин? Спасибо, что относишься ко мне с такой добротой – сегодня и все прочие дни, когда мы общались. Мои попытки быть собой очень часто оканчивались тем, что люди меня отвергали. Я старалась измениться, чтобы среднестатистические люди меня принимали, но ничего хорошего из этого не получилось.
– Так вот к чему были красные волосы и комбинезон?
– Вероятно. И не исключено, что за ужином я поведаю тебе и об этом тоже.
Селеста начала спускаться по лестнице. Несмотря на пронзительный скрип, она расслышала, как Мэтт сбегает с нижних ступенек и мчится в столовую.
– ПОХОЖЕ, К НАМ ПРИХОДИТ РОЖДЕСТВО! – наполовину пропел, наполовину прокричал он. – Если его приближение определяется по количеству искромсанной бумаги и обрывков ленточек.
– Мэтти? – Селеста прошла сквозь арку и увидела Мэтта, склонившегося над горой мятой бумаги со снеговиками.
– А, привет. Только тебя заметил.
– Ты не очень хороший актер, Мэттью, но я ценю твои попытки общаться со мной так, будто не помнишь, как возмутительно я повела себя по отношению к тебе сегодня вечером.
– Что? Да не беспокойся об этом. Тебе скорее следует волноваться из-за того, что я могу вот-вот сойти с ума и бросить всю эту упаковочную ерунду в камин.
Селеста подошла к брату.
– Мэттью.
– Ладно-ладно, я не стану сжигать все. Оставлю рулон бумаги с голой миссис Клаус.
– Это папина любимая бумага.
Она дотронулась до руки Мэтта.
– Я не должна была на тебя кричать. Ты хотел мне помочь.
Мэтт не смотрел на нее, сосредоточив все внимание на том, чтобы сделать завитки на ленте.
– У меня неважно получилось, так ведь?
– Это не твоя вина, – проговорила она.
– Но благодаря ему тебе все же стало лучше? Это все, что имеет значение.
– Это не соревнование.
– Я такого и не говорил.
– Нет. Но твой голос прозвучал слишком небрежно. Пожалуйста, прекрати безуспешные попытки завить эту ленточку и послушай меня, Мэтти.
Он бросил ножницы на стол.
– Что?
– Прости меня.
Его голос смягчился.
– Все в порядке. У меня просто плохое настроение. Дело не в тебе. Я правда рад, что тебе лучше.
Мэтт отошел от стола и взглянул на Джастина.
– Ты ведешь ее ужинать?
Джастин кивнул.
– Закажем суши. Я слышал, что твоя сестра никогда их не пробовала.
Мэтт скрестил руки на груди и улыбнулся.
– Ты нравишься мне все больше и больше. В какой ресторан?
– В «ФуГаКю» на Бикон-стрит в Бруклине. Ходил туда?
– Ходил. Отличное местечко. Закажи ей моллюсков. Или осьминога. Не выбирай легких вариантов.
Джастин приподнял брови.
– Даже не знаю. Мне кажется, я и так уже за сегодня слишком далеко увел ее из зоны комфорта.
Селеста пыталась прочитать выражение лица брата, с которым тот смотрел на Джастина. Что бы ни означал его взгляд, Мэтт сделал шаг к Селесте, положил руку ей на плечо и обернулся к Джастину.
– Ну, хорошо. Идите, веселитесь. Мама с папой знают, что ты уходишь?
– Да, – кивнула Селеста. – И у меня с собой телефон. Выключишь, пожалуйста, мой компьютер? Мне кажется, я забыла завершить работу.
– Да, ваше высочество. – А потом Мэтт протянул руку Джастину. Селесте этот жест показался крайне милым. – Был рад тебя увидеть, Джастин.
Джастин кивнул.
– И я тебя. Я привезу Селесту домой до полуночи.
– Или даже к одиннадцати тридцати, – предложил Мэтт.
Селеста взяла Джастина под локоть и, пройдя в коридор, потянулась за пальто.
– Или все-таки к полуночи. Доброй ночи, Мэтти. Люблю тебя.
– Девочки… С ними просто невозможно. Всегда пытаются передвинуть границы, – долетел до них голос Мэтта, когда они уже подошли к входной двери. – Веди себя хорошо, или я верну в магазин сумочку с котенком Китти, которую купил тебе на Рождество.
Когда Селеста села на переднее сиденье и пристегнулась, Джастин завел машину и начал отъезжать от дома. Мэтт стоял у окна гостиной. Он легонько махнул Селесте рукой, и она почувствовала, как от прилива эмоций у нее сжимается сердце. Она помахала брату в ответ.
