— Чего? Я же не могу пойти с тобой на свидание. Вот Браму-то понравится! Две девочки по цене одной. Хотя, если подумать, может быть, он решит, что и в самом деле…
— Жюли, я не это имею в виду. Давай тоже приходи в «Кабачок» после школы, сядь где-нибудь в уголке. Кафе такое большое, что в глаза не бросится. Кроме того, он даже не знает, как ты выглядишь.
— Мог запросто найти меня в Фейсбуке.
— Это правда, но никто же на фотки профиля не смотрит. И слава богу… И вообще, он будет смотреть только на меня.
Я делаю ей умильные глазки.
— Со мной такие трюки не срабатывают!
— Еще как срабатывают! Пошли давай, ты же не оставишь меня наедине с предполагаемым горбатым серийным убийцей шестидесяти лет?
Жюли стонет.
— Слушай, я ничего не обещаю, но скоро буду звонить Йонатану. Если он захочет пойти со мной, тогда я приду в «Кабачок», хорошо?
— Скажи Йонатану, что я его не признаю за парня моей подруги, если он не сделает этого для меня. Это тест.
— Тест сдан, — сообщает мне Жюли во время большой перемены.
До встречи еще четыре часа, а меня уже колотит от нервного напряжения. Как, скажите на милость, мне продержаться эти четыре часа?
— Пойдем сразу после школы, в полчетвертого, тогда будет меньше бросаться в глаза. Может, мне еще парик и темные очки надеть?
— Ха-ха, смейся-смейся, а лучшая подруга в это время страдает! У меня все болит, — причитаю я. — Меня сейчас вырвет. Меня понос пробьет. О боже, что, если меня вырвет или начнется понос, пока я с ним сижу?! — в панике спрашиваю я.
— Экая ты трусиха! Никакого тебе сочувствия, потому что ты нервничаешь перед свиданием с мальчиком, который, может быть, вообще мужчина твоей жизни.
— Вот именно поэтому меня так и колбасит! От этого так много зависит! Ты можешь меня этак легонько треснуть, чтобы я вырубилась и очнулась через четыре часа? О, или зелье! Есть у тебя зелье какое-нибудь?
— День нам предстоит долгий, — говорит Жюли, качая головой.
Без пяти четыре я вхожу в «Кабачок». Я почти не преувеличивала только что: руки у меня потные, желудок болит (вдобавок ко всему я не смогла сегодня проглотить ни кусочка), меня тошнит, и во рту пересохло. Надо бы подойти к стойке и взять что-нибудь попить, но я точно знаю, что не смогу произнести ни слова. Жюли и Йонатан сидят в самом дальнем углу, как и обещали, и изо всех сил стараются делать вид, что знать меня не знают.
Брама я нигде не вижу. Разве что он совершенно не похож на свое фото в профиле, конечно. Вот такое мне в голову даже не приходило!
Я сажусь, уставившись на дверь. Почти все тут сидят и играют со своими смартфонами, но единственное, что я могу делать, — это смотреть прямо перед собой и ждать. Я начинаю крошить бирдекель[23].
— Вы уже что-нибудь выбрали?
Я пугаюсь до ужаса. Внезапно рядом со мной возникает бармен.
— Водички. — Голос мой звучит хрипло. Я откашливаюсь. Все это добром не кончится. Я не могу выдавить из себя ни одного связного предложения, и впечатление, похоже, произведу отвратное.
Бармен приносит мне стакан воды, и я залпом выпиваю его.
Дверь открывается.
Сердце мое подпрыгивает.
Но это не Брам. Это молодой человек лет двадцати пяти.
Ну где же Брам? Неужели он вот так кинул меня? Вот мерзавец! С другой стороны, если он нервничает так же, как я, чего уж на него сердиться-то.
Внезапно парень садится напротив меня. Я с удивлением гляжу на него. Сейчас определенно неподходящий момент для навязчивых кавалеров.
— Извините, я кое-кого жду, — умудряюсь выдавить я.
— Я знаю, Линда, — говорит он.
Мозг мой моментально вскипает. Мне становится одновременно жарко и холодно.
— Ты Брам? — спрашиваю я, хотя, по правде говоря, мне не хочется знать ответ.
— Нет, — говорит он.
— А Брам существует?
— О да, он существует. Он разговаривал с тобой в клубе и узнал у твоей подруги, как тебя зовут. Жаль, что ты ничего не помнишь. Брам — отличный парень. Он не зря тебе понравился.
— А с кем я переписывалась, с ним или с тобой?
— Ты в самом деле хочешь это знать?
Ответ был достаточно ясный, думаю я, и чувствую, как подступает тошнота.
— Что тебе от меня нужно?
Он небрежно откидывается на стуле.
— Смотри, Линда, у нас имеется твоя классная фотка. Настолько классная, что ты определенно не захочешь, чтобы ее увидели твои приятели. Или преподы. Я уж о семье не говорю. И маме твоей в жизни досталось, ты же не хочешь ее опозорить?
Я хватаю ртом воздух. Как он осмеливается говорить мне такие вещи?
— Не дергайся. Мы не пустим твою фотку по Фейсбуку… — Он замолкает и глядит на меня.
— Но?
— Но тогда ты должна будешь на следующей неделе сидеть тут, на этом месте, и иметь при себе две тонны наличкой.
— Что?! — восклицаю я.
— Тс-с, — говорит он. — Спокойно. Не люблю, знаешь ли, излишнего внимания к своей персоне.
— Мне шестнадцать лет, — умоляюще говорю я. — Откуда мне взять две тысячи евро?
— Тогда тебе придется призанять у мамочки, — говорит он, пожимая плечами. — Какой-нибудь экскьюз найдешь. Ты же девчонка неглупая, я знаю.
— Если ты все знаешь про мою маму и меня, то знаешь и то, что у нее тоже денег нет, — бросаю я ему.
