Император развернулся к ним и устало произнес:
– Я что-то не понял… Я что, цирк показываю? Представление?
– Не убивай меня… – проскулил дракон, пользуясь моментом.
Аплодисменты быстро оборвались. Император наклонился к дракону:
– Тогда какого ты тут вытворяешь?
– Простите великодушно… Меня почти не кормили… Меня держали в клетке и били… Я почти всю жизнь провел на цепи… – взмолился дракон, чувствуя, что впервые столкнулся с силой, превосходящей все его представления о человеческой силе.
– Если обещаешь покинуть город за пять минут, не причинив урона, то так уж и быть, летай себе на здоровье. Но если на пути ты сожжешь хотя бы одну деревушку и сожрешь хоть одного моего подданного, я найду тебя. А чтобы мне было проще это сделать, я тебя помечу.
Не знаю, что означало слово «пометить» в понимании дракона, но, судя по его морде, что-то ужасно обидное.
Свободной рукой император сделал странный жест, словно рисует какую-то закорючку. Дракон взревел, и на его брюхе появилась горящая огнем роспись. Это я тут на листочке расписываюсь, чтобы не забыть, как это делается, а этот на драконах автографы оставляет. Я почему-то думала, что он его кастрирует. Я бы, например, так бы и сделала!
Дракон, почувствовав свободу, взмыл в воздух и поспешил убраться подальше. Я собралась выдохнуть с облегчением, но тут же вспомнила кое-что важное… То, о чем знаю я, но не знает его админское величество.
Бросив взгляд на бочки с каким-то гномьим фейерверком, одна из которых начала медленно гореть в каких-то десяти метрах от нас, я метнулась к императору. Если вы в школе хуже всех сдавали стометровку, то не стоит отчаиваться. Когда припечет, то пробежите на пятерку с плюсом, если уже совсем прижмет, то можно и олимпийский рекорд побить. И меня припекло. Еще бы! Ой, хреново будет, если тревога ложная. Тогда меня точно казнят… Я и так уже на гильотину с четвертованием себе заработала, правда, с отсрочкой платежа, а судя по последнему разговору – с процентами.
Я сбила императора с ног и прижала к земле, упав на него сверху.
– Ты? – гневно прокряхтел он, не вынеся столь бесцеремонного обращения.
Я постаралась придавить его руки, чтобы он меня не уничтожил. В этот момент мне действительно стало страшно. Причем я боялась, что взрыва не будет гораздо больше, чем последствий «бадабума».
И громыхнуло. Еще раз. Потом еще. Нас стало засыпать обломками. Все, кто стоял на ногах и был не покрыт щитом, упали на землю, сбитые с ног невероятной силой. Император высвободил руку и накрыл нас щитом. Взрывы продолжались еще минуту. А потом все стихло. И в этот момент мне стало стыдно. Очень стыдно… Я медленно слезла, надеясь, что я его не сильно придавила… Вокруг лежали обломки того, что осталось от гномьего цирка.
Император молча встал, отряхнулся, смерил меня странным взглядом. На секунду мне показалось, что в его взгляде промелькнуло какое-то сожаление, но тут же взгляд ожесточился.
– Могла бы крикнуть, что сейчас будет взрыв, а не заниматься ерундой. Или ты думаешь, что я идиот и не сориентировался бы? – тихо прошипел он, разворачиваясь ко мне спиной.
– Прости… те… пожалуйста, за то, что решила спасти вам жизнь… Я больше не буду! – выдавила я, снова чувствуя себя полной дурой. Все! Лимит моих добрых дел на сегодня закончился, поэтому я молча поковыляла прочь.
– Сима! Открой дверь сейчас же! – раздался голос эльфа. – Я не шучу! Открой дверь!
Я лежала на кровати, обняв подушку, и горевала. Так сказать, внеурочный приступ меланхолии, сопровождающийся самокопанием и самоуничижением. Пока что результаты не впечатляли. Я – толстая, тупая дура и никчемная неумеха с руками из толстой попы. Дальше я еще не придумала. Я копалась в себе весь оставшийся день, всю ночь и даже утро с усердием, с которым капитан Флинт перекапывает Остров сокровищ в поисках заветного клада. Или как бабушка-огородница перепалывает свой участок, чтобы он выглядел лучше, чем у соседки.
– Сима, давай поднимайся, пора на репетицию! – возмутился, стоя за дверью, мой учитель.
Ни фига! Сегодня я прогульщица. Можно сразу мне ставить двойку и вызывать на ковер к директору.
– Ага, щас! Шнурки поглажу и пойду репетировать! – буркнула я, особо не задумываясь, расслышали мой ответ или нет.
– Сима, мне плевать. Я выломаю эту дверь, если ты ее не откроешь! – потерял терпение Андоримэль.
– Ломай! Дверь не моя… – ответила я, накрываясь одеялом с головой.
Раздался характерный треск двери, и тут же с меня содрали мое спасительное одеяло.
– Верни на родину! – заверещала я, пытаясь вырвать его из рук эльфа. – Никуда я сегодня не пойду. Репетировать отказываюсь. И точка! Ищите кого-то другого!
Одеяло мне не вернули. Я демонстративно отвернулась к стене и заплакала.
– Сима, – я почувствовала, что эльф сел на кровать, – ну не переживай ты так. Его величество оценил твой подвиг. Просто виду не подал. Ну не по-императорски это как-то – благодарить спасительницу при всех.
