А дальше шла картинка, нарисованная от руки, со всеми кровавыми подробностями, которая и являлась инструкцией по моему расчленению. Все было сделано в классике жанра. Буквы были вырезаны из газеты «Вечерняя империя» и приклеены, я так понимаю, на чьи-то сопли. Почему сопли? Да потому, что я нигде не видела клея в продаже. Я сразу представила Фредди Крюгера, который бережно вырезает буквы из газеты своими руками-крюками и клеит письмо с угрозами, как первоклассник аппликацию.
– Вы это видели? – спросила я, бледнея от столь неожиданного сюрприза. – Это же кошмар какой-то! Брр-р-р…
– Да ладно… Это всего лишь какой-то сумасшедший фанат, который не знает, как ему выразить свою любовь… – махнул рукой Джио. – Я, например, коллекционирую такие письма. Хочешь покажу?
Я кивнула, холодея от ужаса.
Джио попросил слугу принести его письма, чтобы показать всю глубину «любви и обожания». Я быстренько пробежала глазами парочку писем. Особенно меня впечатлили рисунки с колом и отрубанием рук и ног. Были и откровенные рисунки с каннибальским уклоном с подписями: «Я тебя съем». Это меня успокоило. Коллекцию писем унесли.
– Сегодня мы будем репетировать в Имперском театре оперы и балета. Там и будет проходить Империовидение, – сказал Джио, жуя булочку. – Декорации туда отвезли, пони сейчас туда направляется, а после завтрака туда направимся и мы…
И мы направились. Прямо у входа стояло несколько ларьков по продаже билетов. Спекулянты всех мастей требовали купить билет на событие года немедленно, ибо билетов уже нет, но только для нас и только за десять золотых найдется билет на галерку.
Основная касса была расположена прямо в коридоре, украшенном резными колоннами и зеркалами.
– А билеты кто брать будет? – спросила женщина с синдромом вахтера. – Вход без билетов строго воспрещен!
– Мы участники, а не зрители! – отмахнулся эльф, проходя в зал.
– Ну и что? – возмутилась вахтерша. – Это не освобождает вас от покупки билета!
– Не обращайте внимания, – махнул рукой Джио. – Здесь даже уборщицы покупают билет для того, чтобы прибраться!
И мы невозмутимо прошли мимо орущей вахтерши-билетерши в телогрейке. Поднявшись по огромной лестнице, мы попали в роскошный зал, украшенный огромной люстрой и гобеленами. Помимо обычного зрительного зала, по размерам превосходящего футбольное поле, по бокам располагались ложи, украшенные гербами их владельцев. Императорская ложа находилось слева от сцены, на которой свободно – и главное, что незаметно – могло пастись стадо бегемотов в тени двух огромных слонов.
– Ничего себе! – произнесла я, глядя на огромную люстру, которая на свету переливалась хрустальными бликами. Даже моя тушка терялась на столь огромной сцене, где уже были расставлены какие-то кристаллы. – Это что еще за выставка полудрагоценных камней? – спросила я, прикасаясь к одному из них.
– Не трогай руками! Это ретрансляторы. На центральной площади города и на центральных площадях всех населенных пунктов будут стоять огромные зеркала, куда будут передаваться звук и изображение. Их только что магически зарядили, поэтому могут биться магией! – пояснил Джио, осматривая декорации. На сцене были размещены огромные зеркала и большущая рамка, правда, без картины.
– А рамка для чего? – поинтересовалась я, помня, что руками трогать ничего нельзя.
– Там, под сценой, находится механизм, который будет менять декорации для каждого участника. Сейчас, я спущусь и попробую узнать у гномов, установили ли нашу декорацию или, как обычно, сделают это в последний момент, – сказал Джио, спускаясь в оркестровую яму.
– А я пока что попробую договориться с осветителями, чтобы они правильно дали свет… – сказал Андоримэль, направляясь в сторону скрытой двери.
Эльфийский хор уже прибыл в полном составе и занял свои места на многоярусных лавочках.
Я присела на край сцены и вдруг почувствовала, как моей руки коснулась какая-то бумажка, приколотая к розе. Я осмотрелась вокруг, но рядом никого не было. Я была точно уверена, что ни розы, ни бумажки я раньше не заметила. Мм! Цветы – это так приятно! Я еще и петь не начала, а мне уже подарили розу! Я даже взглянула наверх, чтобы понять, откуда ее принесло, но никакой подсказки я не нашла.
Развернув бумажку, закрепленную печатью с изображением черепа, я стала читать:
