Народ притих и стал внимательно смотреть на то, как на сцену залез неповоротливый, огромный людоед. Он молча стоял, глядя на публику. Зрители стали терять терпение, и из зала раздались свист и оскорбления. Огр молчал-молчал, а потом запел… Я никогда в своей жизни не слышала такого голоса! У меня по коже побежали мурашки, а во рту пересохло. Коля Басков, если бы слышал это, тут же ушел бы со сцены в грузчики, потому как такое пение мне трудно даже описать. Я наслаждалась им, словно больше ничего на свете не существовало. Может быть, я редко посещаю театры или концерты, но это было просто божественно! У песни не было слов, исполнялась она без музыки, но ее мелодия и глубина меня просто поражали. Зал, сменив гнев на милость, аплодировал стоя.
Все, мне здесь делать нечего. Даже огр-людоед поет лучше меня!
– Что бы вы хотели сказать империи? Вас слышат все, даже ваши сородичи! – спросил пораженный Джио.
– При… вет, – прохрипел огр и, молча развернувшись, стал спускаться вниз по ступенькам.
Зал успокоился, а у меня затряслись колени… Мне нужно уже вставать и ковылять к сцене, но я не могу пошевелиться… В горле пересохло, сердце бешено заколотилось, и липкий пот побежал по спине. Я нашла в себе силы подняться и медленно направиться в сторону зала. Сейчас Джио объявляет мой номер…
Следуя указателям, я подошла к двери, которая вела в зрительный зал. Над дверью висела табличка: «Внимание! Антимагическая зона! Использование заклинаний, амулетов, зелий, талисманов опасно для жизни».
На ватных ногах, даже не слушая, что там про меня мелет Джио, я дошла до ступеней. Хор уже выстроился и готов был петь.
– Встречайте! Леди Баба! – закричал Джио, призывая зал к аплодисментам.
Я стала медленно подниматься по ступенькам, словно на Голгофу, стараясь не думать о плохом. Пять минут позора – и все закончится. Но успокоиться не получилось. Я вспомнила о том, что у меня в декольте лежит записка. «Я всегда буду твоим другом… Что бы ни случилось…» У меня почему-то перехватило дыхание. Как, оказывается, все просто…
«Главное, не падать духом!» – заявила совесть, но я не последовала ее совету и упала брюхом. Прямо на ступеньках, растянувшись во весь рост. Джио подлетел ко мне, помогая встать. Правая туфля улетела куда-то вниз, а левая так и осталась на ноге. Чуть не взвыв от боли, проклиная хрустальные башмаки, я плюнула на все, взобралась на сцену, где тут же сняла другую туфельку, и босиком пошла на свое место.
– Не подведи… – прошептал Джио. – Ты должна попытаться выиграть…
Слово «попытаться» мне очень не понравилось! Раньше все мне говорили, что у меня очень много шансов, что, мол, ничего особенного делать не надо, но сейчас, увидев номера других исполнителей, я пожалела о том, что прогуливала репетиции. На меня уставились тысячи глаз. Я мельком бросила взгляд на ложу императора, а потом подошла к пони, но, вместо того чтобы начать петь, мой язык, заплетаясь от страха, начал молоть какую-то чушь.
– Спасибо вам большое, что дали мне, простой женщине, подняться на эту сцену! – тихо произнесла я, понимая, что никто до меня в такие пространные вступления не вдавался. – Моя песня посвящается всем женщинам, которые мечтают найти свое счастье… Я дам вам подсказку… Знаете, счастье – это не тот человек, который всегда далек.
Зал слушал меня очень внимательно, а я словно видела и слышала себя со стороны, откровенно недоумевая, как я могу говорить такие откровенные вещи со сцены посторонним людям.
– Это не идеал, который тебе показали, как красивую картинку, – горько усмехнулась я, глядя в сторону императорской ложи. Я на секунду замолчала, закрыла глаза, а потом тихо произнесла: – Счастье – это то, что мы поначалу не замечаем, то, к чему привыкаем. Счастье – это те, кто тебя понимает… Счастье – это те, кто рядом в трудную минуту…
Вздохнув несколько раз глубоко, я начала петь. Перед моими глазами проплыл тот момент, когда мы все вместе, а точнее я, с группой поддержки сочиняли этот шлягер.
– Выйду ночью в поле с понем! – пропела я, слушая, как подпевает хор. Шныра радостно заржал. По сравнению с другими участниками мой номер выглядел бедненько, но чистенько… Никаких спецэффектов, никаких танцев на раздевание… Зато есть глухая икота, которая больше напоминала всхлипы.
– По следам за принцем пойдем! Ык! Только мы с понем по полю идем… Свадьба будет, если принца найдем… Ык! – распелась я, почувствовав себя уверенней. И тут, набрав как следует воздуха в грудь, изображая крик женской души, я выдала:
– Сяду я верхом на поня! Отнеси ты к принцу меня! Ык! Если он муж-ык, больше не сбежит… Привяжу его, и больше не сбежит… – в этот куплет я вложила всю горечь одинокой женской доли.
В зале раздался крик, очевидно, такой же одинокой женщины: «Цепями!» и «Покрепче!» Мне вспомнилось, как мы меряли ошейник, когда репетировали в первый раз.
Я положила руку на грудь, словно у меня разрывается сердце.
