– Найти и обезвредить! Но не убивать! – приказал император.
Оставшиеся эльфы встали вокруг императора и меня, держа оружие наготове. Где-то в зале послышались звуки битвы, и мое сердце екнуло. Все внимание других участников было приковано к тому, как работает эльфийская группа захвата. «Первый, первый! Я второй! Заходим справа!» За спинами эльфов мне ничего не удавалось разглядеть. Я опустила глаза на пол и увидела лежащий на полу конверт, на который наступил один из эльфов. Судя по всему, это император бросил его. Какое-то странное отупение напало на меня, я присела, протянула руку и осторожно вытянула его из-под подошвы сапога эльфийского спецназовца. Осторожно, пока никто не видит, я открыла его и прочитала: «Убитлз». Дрожащими руками я свернула бумажку и сунула ее в декольте. Опять вопросов стало больше, чем ответов. Через пару минут все стихло. Остальных зачинщиков покушения и мятежа тоже выволокли на сцену. Их было пятнадцать. Внезапно на сцену поднялась старая оркесса. Она была одета очень своеобразно – в какой-то балахон, украшенный птичьими перьями, но при этом ее наряд как нельзя лучше соответствовал ее расе.
Оркесса подошла к императору и к лежащим на полу соплеменникам. Посмотрев на них так, словно они были мусором под ее ногами, она с почтением обратилась к его величеству.
– Ваше величество, – оркесса встала на колени. – Я, одна из матерей Орканиума, прошу у вас прощения за поступок сыновей Орканиума. Они уже лишены права воина и отныне считаются изгоями. Вы оказали мне честь сидеть среди членов жюри, тем самым подчеркнув важность мнения нашего народа. Поскольку они больше не являются частью нашего народа, вы можете судить их по законам империи. Если вам угодно, то осудите и меня…
– Я не стану этого делать… – сказал император, делая знак эльфам, которые быстро вернулись на свои места. Все, кроме тех, кто держал мятежников. – Мне очень жаль, что так получилось… Вы все прекрасно видите, что мы – разные, равновесие, которое воцарилось в империи, очень легко нарушить. Как сказала вам победительница конкурса… Я вздрогнула. В голосе императора позвучала легкая насмешка. – Цените то, что у вас есть. Я бы мог казнить их, приказать убить на месте или собственноручно разобраться с ними, но я оставлю им жизнь. Так сказать, амнистия в честь одной важной новости, которую я хочу вам сообщить. Но я думаю, что сейчас не самое лучшее время, поэтому предлагаю сделать небольшой перерыв.
Подоспели стражники, забрали зачинщиков покушения и увели их в неизвестном направлении. Эльфы отдали честь императору и встали на свои места. Народ покинул зал, обсуждая события, которые только что произошли. Другие участники тоже стали спускаться со сцены, находясь под впечатлением от произошедшего. Я тоже поспешила смыться, но голос за моей спиной, который заставил меня съежиться в ожидании вполне закономерных неприятностей, произнес:
– А тебя, Сима, я попрошу остаться. Мне хотелось бы поговорить с тобой без свидетелей! Иди за мной.
И я пошла следом, ощущая, как в глубине моей души сражаются два чувства. Страх за последствия того, что из-за моего непрофессионализма императору пришлось подтасовать результаты конкурса, и надежда, что удастся отделаться легким испугом.
Мы поднялись по лестнице, прошли по коридору и оказались на балконе, откуда было видно все происходящее в зале. Я чувствовала, что сейчас не отказалась бы от стаканчика водички. А может быть, даже от чего-то покрепче. Для храбрости. Самое интересное, что икота внезапно прошла.
– Чем обязана приглашением на голубой огонек? – спросила я, чувствуя, что дико устала.
– Садись, – вздохнул император, указывая на кресло.
Я села и сглотнула. Мне даже уже пить не хотелось. Хотелось побыстрее исчезнуть отсюда. Раствориться в воздухе…
– Итак, поздравляю тебя с победой! Ты рада? – спросил император, присаживаясь в кресло рядом со мной. В его ядовитом взгляде сквозили насмешка и издевка.
– Не знаю… – осторожно ответила я, чувствуя, что сейчас будет игра «Черный, белый не берите, „да“ и „нет“ не говорите».
– Не знаешь? – улыбнулся император. – Я не вижу восторга, счастья, радости! Как-то странно ты ведешь себя, одержав столь значимую победу…
– Я ведь не победила… – выдавила я, доставая из декольте две бумажки. Они обе выпали на стол, причем записка Андоримэля упала так удачно, что только слепой не смог бы ее прочитать. Мне стало неловко, я тут же ее подобрала и спрятала обратно.
– Вот… – тихо сказала я, показывая содержимое конверта. – Победителей не судят…
