Вот что меня удивило и обрадовало, так это репертуар. От деревенских частушек разной степени похабности до нечленораздельного мычания в сопровождении жутковатых звуков, которые носят скромное название «авторская музыка». Были и вполне голосистые кандидаты, которые могли бы начать сольную карьеру, но публике они были неинтересны.
Вот на импровизированную сцену поднялась девушка с козликом, которую я видела у ворот. Она запела очень здорово и почти профессионально, красивым народным голосом. Песня тоже была мелодичной. Все испортил козел, целиком оправдав свою козлиную сущность. Увидев столько людей, он запаниковал и, вместо того чтобы вовремя блеять, стал метаться по сцене как ненормальный и истошно орать, заглушая песню. Он пытался порвать веревочку, на которой его привели. В итоге умудрился упасть со сцены, уронив при этом свою хозяйку. Браво! Бис! Бабку с гусем я не увидела, значит, гусь успешно продался. Но зато на сцену взобралась взъерошенная бабка с кошкой. Кошка вела себя невозмутимо, словно была рождена для сцены. Бабка затянула грустную песню, слов которой разобрать мне не удалось. Как выяснилось, полное отсутствие зубов никак не влияло на бабкино желание прославиться. В нужные моменты она наступала бедной кошке на хвост, прямо как в мультике «Жил был пес». Кошка истошно орала, а бабка, прижав руку к сердцу, выводила свою тягомотную песню. Идея с кошкой публике понравилась, поэтому бабку проводили оглушительными аплодисментами.
А что мне петь? Как покорять публику? Я перебрала кучу песен в голове, но из всех пришедших на ум вариантов более или менее подходила Катя Лель со своими «Муси-муси-муси-пуси». Особенно остроумными мне показались «Я просто тебя съем!» и Верка Сердючка со своим «Пирожком». Опыт шоу-бизнеса моего мира подсказывает мне, что главное в песне – приставучая мелодия и предельно простые слова.
Солнце уже начало клониться к закату, а я все еще не могла набраться смелости. «И кому же в ум придет на желудок петь голодный», – жалобно поскреблась совесть, озвучивая мнение пищеварительного тракта. Но времени покушать не оставалось, поэтому я решила пойти ва-банк.
Я заняла очередь сразу после какой-то толстой мамашки, притащившей на кастинг свое голосистое чадо неопределенного пола. Стоя в очереди, чадо орало похлеще Витаса, но, стоило ему подняться на сцену, оно молча постояло и спустилось вниз, поймав подзатыльник за неудавшийся дебют от рассерженной родительницы.
Члены жюри отборочного тура, а их оказалось всего трое, откровенно скучали, глядя на песочные часы. Седой гном в бархатном сюртуке дремал, положив длинную бороду на стол. Эльф с унылым лицом, выражающим все, что он думает о потенциальных кандидатах, что-то рисовал на листочке бумаги, подпирая щеку кулаком. Мужик вполне человеческой наружности, правда, слегка помятого вида, тихонько отпивал что-то из фляги, довольно крякая после каждого глотка. Правильно, тут без ста грамм не разберешься!
Я все-таки решилась. «Остап был голоден, и его понесло». Я вышла на сцену. Желудок подсказывал петь песню про пирожок, а сердце просило о любви. Желудок победил.
– «Я тихо шла… Я шла-а-а… Я пирожок на-а-ашла… Я села. Поела. И дальше пошла, пошла… Я тихо шла…» – начала я, видя разочарованный взгляд публики. Кто-то даже кинул в меня пресловутый пирожок, который я каким-то чудом исхитрилась поймать на лету. «Иногда лучше жевать, чем говорить!» – заявила совесть голосом из давно забытой рекламы жвачки, намекая мне, что с сольной карьерой пора завязывать.
Я поняла, что теряю свой шанс, поэтому подключила все свое обаяние. Схватив пирожок в руку, я тяжелым шагом, словно Годзилла, стала показывать то, что пою, надкусывая пирожок, который, к слову, оказался очень даже вкусным. С капустой! Проявив чудеса смекалки, я стала каждый раз повторять нехитрую фразу в разной манере. Сначала я маршировала и пела эту песню, как военную речевку, потом я делала вид, что крадусь, потом изобразила лунную походку, потом поплыла, виляя бедрами. Песенка оказалась очень приставучей. И вот я уже слышала, как кто-то из зрителей мне подпевает. Но я чувствовала себя действительно круглой дурой. Может, я зря тут распинаюсь?
– А ну-ка, все вместе! – скомандовала я, и толпа заорала песенку с утроенной силой.
Как говорил Иван Сусанин: «Главное, завести людей!» Вполне возможно, «самый известный экскурсовод» и не говорил такого, но люди завелись не на шутку.
– А теперь я пою, – вошла во вкус без пяти минут звезда, то есть я. – Когда я махну рукой, поете вы! Готовы? Погнали!!!
– Я тихо шла… – спела я, махнув рукой, и публика взревела: «Я шла-а-а!»
– Я пирожо-о-ок… – пропела я, делая знак благодарным слушателям.
«На-а-ашла!» – выдохнули они.
– Я села, поела и дальше пошла…
В меня полетели хлебобулочные изделия различной степени свежести. Я вошла в раж и даже собиралась прыгнуть на руки восторженных фанатов, но их спасло то, что на сцену поднялся представитель жюри.
– Простите, – перебил весь кайф унылый эльф, вынимая затычки из ушей. – Кастинг окончен.
