Дорога была не такой долгой, как я ожидала. Во дворце меня встретили слуги, чтобы проводить к его императорскому величеству. Чем ближе я подходила к двери, за которой меня ждали неведомые большие неприятности, тем сильнее я начинала ненавидеть императора за это забытое с моей студенческой молодости чувство экзамена. Сначала полчаса трясешься под дверью, не зная, что попадется, потом заходишь, тянешь билет и понимаешь, что именно эту главу учебника ты вчера пролистала со словами: «Ну, этого на экзамене точно не будет!» – а дальше начинается клуб веселых и находчивых. Если кому-то оценки ставили за знания, кому-то за красивые глаза, то меня всегда спасало чувство юмора. Ладно, погнали. Если что, будем давить эрудицией, а если эрудиция не спасет, то придется импровизировать. Но что-то как-то страшноватенько. Я посмотрела на часы. Без пятнадцати минут полночь. «Давай бояться вместе!» – мяукнула совесть, заглядывая мне в душу голубыми глазами нарисованного сиамского котэ. «Давай!» – согласилась я, вежливо постучав и тут же распахнув дверь.
– Вы меня вызывали? – спросила я деловым голосом, словно пришла к начальнику.
«Я отчеты вам принес за январь и за февраль!» – «Ах, спасибо, хорошо, только мы уже банкрот!» – спела моя совесть, чтобы подбодрить меня. Но у нее ничего не вышло.
Император был одет крайне просто. Черная рубашка и черные штаны, заправленные в высокие сапоги. Он сидел в красивом кресле, закинув ноги в сапогах прямо на стол. Не хватало еще пепельницы, тлеющего окурка и пистолета. Тогда бы все выглядело совсем иначе. Зачесанные назад волосы придавали ему вид крестного отца в молодости. В голове сразу же заиграла медленная музыка из одноименного кинофильма. Моя фантазия разыгралась, и на секунду мне показалось, что сейчас он выдаст: «Ты нарушила законы омерты, поэтому у тебя есть выбор – яд или пуля!» – а я такая: «Простите великодушно, дон, я не нарочно. Проклятые фараоны угрожали мне!» – а Дон мне в ответку: «Ладно, я тебя прощаю!» И тут он достает пистолет – и «бах». Я падаю на землю, и тут же начинается музыка из «Лебединого озера». Дальше я додумать не успела, ибо его величество подало голос.
– Да, я вызывал тебя, – холодно сказал император. – И жду объяснений. Потрудись объяснить свое поведение.
Я слишком устала, чтобы быть вежливой, поэтому решила особо не церемониться.
– А не могли бы вы мне хотя бы намекнуть тему для оправданий или мне просто поползать на коленях, без повода? Давайте я просто поползаю на коленях с душераздирающими воплями раскаяния и пойду домой. У меня завтра репетиция, – заявила я, поймав себя на мысли, что когда меня будут вешать, то есть все шансы проломить подмостки и порвать веревку. Это добавило еще +100 к борзости.
– А ты разве не догадываешься? – красивая бровь императора поползла вверх, изображая недоумение.
– О! Сейчас попробую догадаться! – я сделала вид, что мучительно соображаю. – Нет, увы… А сколько букв в этом слове? Учтите, я – блондинка, поэтому длинные слова меня огорчают.
– Десять, – сказал император, пристально глядя мне в глаза. – Десять букв.
Итак, внимание! В эфире капитал-шоу «Поле чудес». Сима, вращайте барабан. Буква?
– А… – протянула я, понимая, что информации недостаточно. «По вашему запросу ничего не найдено…» – выдал мне внутренний поисковик.
– Есть такая буква в этом слове… – с едва заметной нехорошей улыбкой ответил император. – Откройте первую букву…
Я смотрела на него с легким подозрением, хотя конкретно в данный момент меня больше волновала моя шкура.
– Вау! Мне еще раз можно вращать барабан? – я пристально взглянула на императора, понимая, что более напряженного момента за всю историю моего отпуска не было. Любопытство разыгралось не на шутку. Я начала заметно нервничать.
– Вращай, – пожал плечами император, едва скрывая улыбку.
– Буква… «ха»… – выдала я, замерев в ожидании ответа.
– Нет такой буквы в этом слове. Увы, ты проиграла. Но я даю тебе возможность назвать все слово целиком, – произнес император.
Мои подозрения усиливались с каждой секундой.
– Мм… Авантюризм? – если честно, то больше вариантов у меня не было. Хотя нет, вру. Был еще вариант «алкоголизм», но я решила начать с того, что меньше всего, по моему мнению, подпадает под статью местного уголовного кодекса.
– И это тоже… – выдохнул император. – Андоримэль – правильный ответ. Что это за оргию вы устроили прошлой ночью? По всему городу ходят слухи, что ты и этот эльф теперь вместе? Он ночует у Джио, вы вместе с ним таскаетесь на репетиции, а прошлой ночью даже…
– Что даже? – спросила я изумленно.
– Спали вместе, – поморщившись от омерзения, произнес император. – И ты была в свадебном платье!
– А! Вы об этом? – выдохнула я, давясь от смеха. – Да, спали. На полу. Было дело. А свадебное платье – это концертный реквизит. Мы в нем номер репетировали. А этот эльф – мой учитель пения.
«А он никакой не мучитель, а просто мой добрый учитель», – пропела совесть жалобным голосом.
