Мы пересмотрели кучи фонов, зачастую однотипных и неинтересных. Пустыня, море, какой-то дворец с фонтанами и павлинами, просто голубое небо. И все не то. Не цепляло. Были и роскошные кареты, и прочие атрибуты богатства в виде золотых колонн, роскошной мебели и готовых бриллиантовых корон.
– А где ковер? – капризным голосом заявила я. – У меня нет ни одного портрета на фоне ковра!
В итоге художник по памяти изобразил ковер и стал делать наброски моего лица. Я-то думала отделаться пятью минутами позора, но как я ошибалась. В туалет хотелось все сильнее и сильнее. Я уже устала закидывать ногу на ногу и ерзать на диванчике. Через час художник гордо показал свою нетленку, по сравнению с которой фотография на паспорт казалась просто шедевром. С портрета на меня смотрела толстая, унылая и очень злая баба с тяжелым взглядом маленьких колючих глаз и кривой улыбкой, которая намекает на то, что еще пять минут пытки, и я сделаю на диване полную абстракцию. Тройной подбородок был изображен во всех подробностях, а обвислые щеки художник почему-то решил украсить свекольным румянцем.
– Отлично! – сказал Джио. – Я сейчас отправлю портрет в типографию, пусть делают копии, и уже завтра весь город будет завален нашими листовками.
Художник получил свои деньги, откланялся и поспешил смотаться, а я наконец-то смогла расслабиться и выдохнуть. Но не тут-то было.
– После того как мы разбросаем листовки, нам нужно создать шумиху вокруг тебя. Люди должны обсуждать тебя. Твое имя должно быть на слуху. Так что нужен повод! – заявил Джио. – Есть предложения?
Итак, нужно исходить из того, что у нас есть. А у нас есть понь и я. Я почему-то сразу вспомнила легенду о леди Годиве, которая на спор со своим благоверным проехала голой на лошади по городу, прикрыв срам роскошной шевелюрой. В результате спора супруг проиграл и снизил налоги для горожан, а леди приобрела респект, уважуху и бессмертный пиар в легенде и вытекающих из нее последствий в виде произведений искусства. Я с вдохновением поведала о своем плане, пересказав по памяти пресловутую историю. Правда, заметив, что полностью раздеваться не намерена. Так, слегка обнажусь…
– Я боюсь, что окна и двери действительно закроют. И даже заколотят… А статистика смертности в этот день переплюнет эпидемию чумы, – заметил эльф, глядя на мой портрет.
– Не пойдет! Понь может на выдержать… А он нам еще живым нужен! – возразил Джио, перебирая в уме возможные варианты. – Как насчет свадьбы на один день с последующим разводом? Я договорюсь!
– Нет, не пойдет! – категорично замотала головой я, поскольку замуж пока не собиралась. А если и соберусь, то явно не за первого встречного!
– А что, если пустить утку, что ее желание в случае победы заключается в том, чтобы стать женой императора? Такого раньше никогда никто не загадывал! – предложил Андоримэль, поигрывая золотистым локоном. – Идея свежа, оригинальна! И уж точно привлечет к себе должное внимание!
В итоге, просидев около часа, мы не нашли варианта, который бы устроил всех. Пришлось согласиться на вариант «будущая императрица». Я злорадно заметила, что не хотела бы видеть лицо императора, когда добрые люди расскажут ему о моих планах. Теперь нужно сделать так, чтобы народ меня полюбил. Я прямо почувствовала себя леди Дианой и матерью Терезой одновременно. Мое сердце тут же стало разрываться от страданий униженных, обиженных, оскорбленных и слабоумных. У меня тут же появилось непреодолимое желание заняться благотворительностью. Желательно за чужой счет. И мне пообещали предоставить такую возможность в ближайшее время.
А пока я схватила со столика газету и рванула в сторону уборной. Стоп! Здесь выпускают газету? Мама мия!
– Эй! Мы ее еще не читали! – закричал Андоримэль, понимая, куда движется мое тело и с какой целью.
– Ничего, я ее потом отдам! – нахально заявила я, открывая дверь уборной. Мне не терпелось прочитать, что вообще пишут в этом мире.
Щеколда закрылась, и я, усевшись на трон, принялась изучать последние новости. Итак, газета называется «Вечерняя империя» и выходит два раза в неделю.
Сейчас, простите, я выдохну… Нет, так нельзя… Ху! Вообще-то имелось в виду слово «пребывания», но в это безобидное слово закралась очепятка. И буква «р» потеряла хвостик, превратившись в букву «о». Возникло ощущение неспешного, но при этом совсем недолгого процесса. Ладно, я попробую прочитать всю фразу целиком.
Да… Я вовремя покинула это гнездо разврата!
