С тех пор, как он решил писать, он не жил действительно свободно. Он не мог даже ездить по сельской местности, не ощущая в себе тяжести слов, которые валили его с ног, тогда как какой-нибудь бизнесмен мог отправиться в поездку по сельской местности и запросто, удовольствия ради свернуть на какой-нибудь проселок. И действительно, он повсюду таскал с собой пишущую машинку. Его путешествия на самом деле не были путешествиями. Это были просто перемещения пишущей машинки в другую географическую точку.
Шэрон Стил: В письме Майклу Митчеллу (художнику, сделавшему оригинал обложки для романа «Над пропастью во ржи») от 22 мая 1951 года и написанном в Лондоне, Сэлинджер описывает свои переживания, связанные с легкой выпивкой в обществе модели журнала
Позднее он регулярно встречался с Лоуренсом Оливье («очень славным парнем») и его женой Вивьен Ли, которую Сэлинджер называл «очаровашкой». Сэлинджер оказывается на приеме (где ненароком втягивает носом порцию джина) с австралийским танцовщиком балета Робертом Хелпманом, которого описывает как «гомосексуалиста зловещего вида», и спорит с Энид Старки о Кафке. Сэлинджер также отправляется на спектакль и сравнивает театр в Нью-Йорке с театром в лондонском Вест-Энде. «Публика в Лондоне такая же глупая, как и в Нью-Йорке, но постановки намного, намного лучше», – писал он своему «корешу» Митчеллу[270].
Джин Миллер: Работа была его кармической обязанностью. А работой для него была все, что он делал. Все его бытие было работой. Он был сосредоточен на работе. Я хочу сказать, что он начал как романтик, а закончил отступлением. Вот так я это вижу.
Я пошла в Брайрклифф в 1952 году и закончила это учебное заведение в 1954 году, когда мне было 19 или 20 лет. Он приехал повидаться со мной, и мы пошли пообедать. Помню такую подробность: он приехал, когда у меня был урок фехтования. На занятиях фехтованием я всегда потела, так что мои волосы выглядели прекрасно. Помню, мне это очень нравилось. Он стоял в дверях, не желая входить и быть узнанным. Он увел меня, и мы отправились в ресторан возле моста Таппан-Зее.
Иногда он возил меня на вечер в Нью-Йорк. Помню, однажды увидела иллюминированный мост Джорджа Вашингтона и подумала, как это чудесно. Мост выглядел безумно прекрасно. Он засмеялся и сказал: «Джин, тебе надо научиться не говорить очевидного».
Однажды он повел меня на вечернику с выпивкой у Максвеллов [Уильяма Максвелла, писателя и редактора художественной литературы в
О том, что он – наполовину еврей, он при мне обмолвился только раз. Это случилось на обеде у Максвеллов. Я догадалась, что для него еврейское происхождение было проблемой. Он попросил меня разобраться в основе его рассказа «В лодке» и сказал: «Не приходи в возмущение». Или: «Тебя это может шокировать. Я должен был написать этот рассказ. Я сожалею, что написал его, но один раз я должен был написать этот рассказ».
Думаю, все эти годы он наслаждался мной как ребенком. И это положение изменила я. Мы сидели на заднем сиденье такси, и я обернулась к нему и поцеловала его. Это было естественно. Я хотела поцеловать его и сделала это. Полагаю, я дала ему разрешение – «Теперь можно», но инициатива никогда не исходила от него. Ну, инициатива, вероятно, должна была исходить от мужчины, но исходила от меня. Я первой поцеловала его. Моя дочь думает, что для него было важно дождаться, когда мне исполнится 18, и уже после этого вступить со мной в сексуальные отношения. Я так не думаю.
Вскоре после поцелуя в такси мы поехали на выходные в Монреаль. Мои воспоминания об этой поездке скудны, но я помню, как сидела в ресторане – миленькая девушка, которая выглядела очень застенчивой. Казалось, ей там было неудобно. Помню замечания Джерри об этой девушке. Там же были два человека деловой наружности, разговаривавшие о мистицизме.
