Сэлинджер полностью

На Рождество Джерри прислал мне две книги с подписью: «Джин от Джерри, декабрь 1953 года» – Zen in the Art of Archery («Дзэн в искусстве стрельбы из лука») Юджина Хиррегела и The Sutra of Hui Neng («Сутра Хуэйнэна»). Затем он написал мне пространное письмо, в котором объяснял (настолько хорошо, насколько мог) суть философии дзэн, которая заключалась в том, что жить надо текущим моментом, получать непосредственный опыт, забывать себя, утрачивать свое «эго». Людям следует преодолевать свое эго. Надо быть по-детски непосредственным, чистым, стремиться к тому, чтобы между тобой и опытом не было ничего – таков, по мнению Джерри Сэлинджера, был надлежащий образ жизни. Его великим уроком была отрешенность. На протяжении всей моей жизни какая-то часть моей натуры вопрошала: «Одобрил бы это Джерри Сэлинджер?» Могу прожить лет пять, не вспоминая о нем, но если возникает нравственная дилемма и я пытаюсь выяснить, какой следующий шаг будет правильным, я сразу же вспоминаю Джерри Сэлинджера. И думаю: «Нет, так лучше не делать». Конечно, общение с человеком вроде Джерри Сэлинджера даром не проходит. Сравниваешь с ним других мужчин, которые появлялись в жизни и уходили из нее. Вспоминаешь его глубину и любознательность. Его мудрость.

Помимо его писем, которые я храню, есть одна вещь, которая всегда будет напоминать о том особенном давнем времени. Это – замечательный рассказ «Дорогой Эсме – с любовью и всяческой мерзостью». Он сказал мне, что не смог бы написать этот рассказ, если б не встретил меня.

Стэмфорд и Вестпорт

«Над пропастью во ржи» – самая популярная книга Сэлинджера. Он писал ее более десятилетия, положив в основу первые 30 лет жизни писателя. Когда она вышла в свет, ее встретили и бурными аплодисментами, и резкой, язвительной критикой.

Этот построенный на идиомах и богохульстве, одновременно направленный против истеблишмента и являющийся вкладом в истеблишмент роман в последующие 60 лет стал книгой, которую читают и любят десятки миллионов людей по всему миру. Эту книгу рассматривают как практическое руководство по подростковому недовольству. Хотя читатель вряд ли понимает, в какой мере роман пронизан посттравматическим синдромом Сэлинджера, книга стала явлением мировой литературы потому, что автор скрыл свою травму в Холдене. Все мы травмированы, и каждый из нас, особенно в подростковом возрасте, чувствует себя травмированным необратимо. И все нуждаются в исцелении, но не только в исцелении. Мы даже не знаем, как это происходит, но в конце концов наступает достаточно сильный подъем, причем мы не понимаем, что нас всех исцелили: мы просто чувствуем, что на каком-то глубоком, невыразимом словами уровне исцелены.

Шейн Салерно: Холден Колфилд был ненормальным.

Именно это сказали Сэлинджеру о его величайшем произведении в издательстве Harcourt, Brace & Co. В New Yorker сказали, что просто не верят в такого персонажа, как Холден.

Это было ударом одновременно по двум самым страшным фобиям Сэлинджера – опасению сойти с ума и еще более сильному опасению того, что он – не настоящий писатель, а подделка, фальшивка.

«Мое детство было очень похоже на детство мальчика из книги, – сказал Сэлинджер, – рассказать об этом было большим облегчением»[271].

Да, облегчением, но оно наступило не с самого начала.

Роман «Над пропастью во ржи», величайшая из всех когда-либо написанных книга, направленная против истеблишмента, ставшая одним из самых крупных бестселлеров в истории, едва не остался неопубликованным. Произведение, пережившее худшие ужасы Второй мировой войны, в процессе редактирования почти уничтожили в джунглях издательского мира Нью-Йорка.

Первые шесть глав романа были с Сэлинджером, когда он высаживался в Нормандии и воевал в лесу Хюртген, прошли вместе с автором через концентрационный лагерь и палату психиатрического отделения больницы. Он пронес роман в своем воображении через всю войну. Роман помогал ему вынести невыносимое и провел его сердце через то, что было нестерпимым. Роман отделял его от бездны под обрывом.

Повествование в единственном романе Сэлинджера ведется от первого лица, голосом Холдена Колфилда. Это голос Сэлинджера, непосредственный и не искаженный уловкой и камуфляжем третьего лица. Это – его жизнь, его мысли, его чувства, его ярость, его большой и прекрасный средний палец, показанный всем фальшивкам мира.

Чтобы положить все это на бумагу, понадобилось десять мучительных лет.