Но заполнять похоронки пришлось не старшине и не Андрею, и в них написали: "погиб в бою". Во всех двадцати девяти, в том числе и на Игоря, и на старшину. О подробностях того тяжкого боя возвращавшиеся к нам в гарнизон дослуживать после командировки и госпиталей ребята рассказывали мало и неохотно. Слишком нелегким был груз, лежащий на их душах, слишком свежими были раны. Отряд на марше попал в засаду, устроенную многочисленной бандой. Их пропустили внутрь кольца, под перекрестный огонь. Первыми погибли дозоры: идущие в отрыве от основных сил, не имеющие возможности толком укрыться или отступить, они дорого отдавали свои жизни, оповещая стрельбой отряд о нападении. Нападавшие не знали, с кем столкнулись - тихо снять охранение духи не смогли. Попытавшиеся с ножами напасть на идущих в тыловых дозорах разведчиков были мгновенно убиты врукопашную или расстреляны в упор, а на выстрелы из "бесшумок" по фланговому и передовому охранению оставшиеся отвечали яростным и точным огнем. Их выстрелы были словно прощальный салют товарищам. При первых звуках стрельбы отряд попытался изготовиться к обороне, резервные группы под огнем кинулись к дозорным: если не спасти, то хоть отбить оружие и не отдать тела друзей на поругание...
Трудно сказать, что почувствовал Игорь, когда сбитый выстрелом из винтовки с глушителем, захрипев, упал его связист. Нелегко представить, что он думал, оттаскивая его тело за валун и поливая длинными очередями начавших подниматься навстречу духов. Он сделал все, что мог для своих товарищей, как для живых, так и для мертвых. Он не искал в том бою своей смерти. Ребята видели - он не лез под пули, дрался грамотно. Игорь и оставшийся с ним сапер прикрывали до последнего друг друга и стрелка, оттягивающего убитого связиста к основной группе. Духи поняли, что живыми их не взять, и открыли огонь на поражение. Они ужами выкручивались из-под пуль противника на ровном месте, без промаха разя каждого, кто попадал им в прицел, и почти добрались до спасительных камней, когда попали под огонь вражеского станкового пулемета. Оба получили по нескольку ран, пока преодолели этот продуваемый смертью участок. Отстреливаясь и помогая друг другу, протянули еще несколько метров навстречу своим, заставили на время замолчать пулемет противника, перестреляв его расчет, но на смену убитым духам поспешили другие, и пулемет вновь заработал. Игорь и его напарник были убиты на глазах у тянувшихся к ним на помощь друзей. Говорят, на миру и смерть красна...
Отряд терял драгоценные жизни своих людей, сражаясь до последнего, отвечая несколькими смертями на одну. Прижатые перекрестным огнем к ровному дну широкого ущелья, практически не имея возможности укрыться и расстреливаемые с трех сторон, пограничники два с половиной часа отбивались от наседающих духов, не позволив им захватить ни одного павшего, ни одной единицы своего оружия. Никто не струсил, никто не поднял руки и не попросил пощады. Раненые продолжали стрелять, пока не теряли сознания от боли или потери крови, потому что уцелевших почти не оставалось и оказать всем помощь они не могли. Духи дорого заплатили за нападение. На помощь остаткам истерзанного отряда, из последних сил сдерживающего одуревшего от пролитой чужой и своей крови противника, подоспели десантники, и банда численностью более девяноста человек была полностью уничтожена.
Через три месяца похудевший после госпиталя Андрей сидел перед родными Игоря и Сергея, и, опустив глаза, бесцветным голосом рассказывал о том бое. Ему было плевать на секретность. Он говорил правду людям, которые имели право знать ее. Почти все в его рассказе было правдой. Почти все...
ДЕНЬ ЗА ТРИ
День войны, один из многих... Хотя что такое "много" на войне? Для кого-то это годы, сотни дней, для кого-то - десятки; для тех, кто сгорел в самолете или транспортной машине, не успев толком пересечь границу - даже не дни, а часы или минуты. Мгновения, за которые, как говорят, проходит перед глазами вся жизнь, все ее яркие события. Выражаясь казенным языком канцелярии - за каждый год войны начисляется три года трудового стажа. Но там, "за речкой", никто не говорил "год", говорили "день за три"...
***
Задача нашей группы состояла в следующем: установить на перевале отечественный пограничный охранный комплекс, запустить его и передать афганским пограничникам. Идея была хорошая: комплекс должен был помочь в борьбе с контрабандой оружия, наркотиками и прочей дрянью. Место для эксперимента тоже было выбрано удачно - вдалеке от населенных пунктов и больших дорог. Только не вышло. Наша группа быстро привлекла к себе внимание противника и оказалась втянутой в боевые действия, захватившие нас целиком. Мы находились на чужой земле, с непонятными нам законами, историей и языком общения. Все было не так, как дома. Даже элементарные укрытия - окоп и траншея - это не вырытые в податливой земле ямы, а многорядные колодцы и коридоры из мешков с песком, выложенные на не поддающейся взрывам скале.