А потом включил сборник новогодних песен, и они, болтая о разной чепухе, наряжали ёлку. Из того, что было в холодильнике получилось приготовить вполне себе праздничный ужин, после которого они сидели в обнимку на диване и смотрели мультики. А ещё пили чай с тортом. Втроём: Аришка не выпускала из рук подаренную куклу.
За окном давно стемнело. Виктор посмотрел на часы: двадцать два-семнадцать. Уже скоро.
И действительно, где-то вдалеке зарождался странный, ни на что не похожий рокот.
– Котёнок, а знаешь, я ведь придумал новую традицию!
– Какую, папочка?
Он уселся на пол возле переливающейся огоньками ёлки и сказал, заговорщицки понизив голос:
– За пять минут до наступления Нового года нужно крепко-крепко обняться и громко сказать новогоднее желание!
– А оно тогда разве сбудется?
– Конечно, милая! Обязательно!
Его голос чуть не сорвался. Он на секунду отвернулся, вытер глаза.
– Пап, почему ты плачешь?
Аришка уже большая, замечает такие вещи. Скоро станет совсем… «Не станет», – одёрнул он себя.
И улыбнулся, наверно, самой искренней улыбкой в своей жизни.
– От счастья, котёночек!
– От счастья? – озадаченно переспросила дочь.
– Да. Потому что у меня есть ты.
– Папуля! – она умилительно сморщила носик и забралась к нему на колени. Обвила шею руками, уткнулась в плечо. Виктор чувствовал биенье её маленького сердца.
– Моё желание такое: хочу, чтобы мы всегда были вместе, такой же весёлой и дружной семьёй!
– Ух ты, как здорово!
– Спасибки! А ты, папочка, что загадал? – она заглянула ему в глаза.
– Представляешь, Ариш, то же самое, что и ты.
– Правда-правда? – она посмотрела с притворной строгостью. – Не врёшь?
– Самая что ни на есть правдивая правда на свете.
– Папусик, ты самый лучший! Люблю тебя!
Жуткий рокот становился всё ближе. Виктор обнял дочь. Глубоко вздохнул. Коснулся сухими губами голубоватой жилки на виске и прошептал ей на ушко:
– Я тебя тоже, котёночек… Сильно-сильно…
А потом всё кончилось.