Обернувшись, я увидел, как Калани обхватывает толстыми руками Торквина ноги сына. Она с легкостью уронила его на землю и, встав, потащила за собой лицом по земле, пока он не потерял сознание. Затем, уже у самого склона, она перевернула его на спину и мягкими движениями вытерла ему лицо краем рубашки Торквина.
Видя, как Калани склонилась над сыном и поцеловала его в щеку, Ула’ар поднял руку:
– Подождите.
Подойдя к мокрой, съежившейся в огромный шар фигуре Торквина, король протянул ему свой копади.
– Ты Калани, моя любимая жена, – его голос дрожал, а по щекам текли слезы вперемешку с дождем. – Я не могу этого отрицать. Так же как я не могу вернуться в то время и место, откуда пришел. Я прожил там многие жизни, и с меня достаточно.
Калани шагнула к нему.
– Мой муж, мой добрый король, – сказала она. – Я останусь здесь со своим народом. Это я стала виной всему этому, и я должна ответить за это.
– Если ты останешься, ты лишишь этого человека, Торквина, чье тело сейчас занимаешь, его собственной жизни, – возразил Ула’ар, подходя к ней. – Он не просил такой судьбы. Идем.
Он вложил копади в большую мозолистую ладонь Виктора Рафаэля Квинонеса и нежно поцеловал его в щетинистую щеку:
– Мы еще встретимся.
Калани опустила голову. Расплакавшись, она обняла Ула’ара и простояла так не меньше минуты.
Новая вспышка молнии подожгла западные леса. Калани наконец отпустила мужа, подошла к кругу и занесла над головой копади, нацелив его кончик на локулус полета.
– Приготовились! – скомандовал я.
Мы всемером заняли позиции. Земля содрогнулась, очень сильно. С жутким треском разлом расширился почти до краев гептакиклоса.
– И… удар!
<p>Глава 54</p><p>Начало</p>Утром, когда я должен был умереть, мимо моего дома вразвалочку прошел мужчина с густой рыжей бородой. Тридцатиградусная жара, по-видимому, совершенно его не беспокоила, а вот с завтраком явно не повезло, судя по тому, как громко, подобно тубе, он рыгнул.
Страдающие отрыжкой босоногие гиганты, напоминающие викингов, в Бельвиле, штат Индиана, смотрятся очень странно. Хотя не скажу, что у меня была возможность разглядеть того парня.
В тот момент я, Джек Маккинли, оказался атакован в собственной спальне. Летающей рептилией.
Конечно, я мог воспользоваться будильником. Но я до поздней ночи готовился к тесту по математике, стоявшей в расписании первым уроком, к тому же разбудить меня обычно можно разве что пушкой. Отца просить бессмысленно: он работает в Сингапуре. А Ванесса – девушка, как я называю, не присматривающая за мной и домой, – встает не раньше полудня.
Мне нужен был шум. Настолько громкий, чтобы я никак не мог его проспать. Как раз, когда я об этом подумал, на глаза попалась модель вулкана из папье-маше – школьный проект, который с прошлого месяца так и пылится на моем письменном столе. Полный под завязку пищевой содой. Я взял папину кофеварку, налил в нее уксус и соединил с кратером вулкана пластиковой трубкой. Затем поставил таймер на полседьмого утра, чтобы вскипяченный уксус по трубе попал внутрь вулкана и вызвал извержение вспененной массы. У основания вулкана я установил желоб с бильярдным шаром. Под давлением пены шар покатится и, упав, приведет в действие установленную на стуле катапульту. А она в свою очередь выстрелит старой игрушкой – большим пластмассовым уродозавром, ярко-красной когтистой помесью орла со львом.
