Нет!
Я так резко проснулся, что у меня свело судорогой левую икру. Застонав, я принялся растирать ногу и, не открывая глаз, откинулся назад на подушку.
– Джек? – Мамин голос заставил мои глаза распахнуться.
В комнате царил жуткий холод. Кондиционер над головой разошелся не на шутку. На деревянной стойке рядом с плазменной панелью стоял открытый чемодан, и по всей комнате валялись разбросанные вещи.
Часы на прикроватной тумбочке показывали 7:30 утра.
Но это были не мои часы. И не моя спальня. И уродозавра нигде не было видно.
Что, черт возьми, происходит?!
– Джеки! Пора вставать! – Мама три раза пробарабанила костяшками пальцев по двери. – Хорошо спал?
– Мам! – заорал я.
Она была жива. Она улыбалась. Она была здесь.
– Ох… – она с сочувствием наклонила голову. – Что, моя радость, кошмар приснился?
Я вскочил, ринулся к ней и поцеловал ее. Не смог сдержаться.
Хохотнув, она крепко обняла меня и вышла из комнаты:
– Смотрю, кто-то еще не вернулся из мира снов. Ладно, одевайся. У нас впереди большой день.
Мир снов?
Кошмар?
Я досчитал до трех, затем бросился в ванную. Достал зубную щетку, зубную пасту, расческу и…
Вот оно.
Зеркальце. Его мы с отцом купили в аптеке «СиВиЭс Кэрмарк», когда я был во втором классе. Я перевернул его и взглянул на заламинированный снимок, где четырехлетний я катаюсь на санках с мамой и папой. Он все еще был на месте.
Я торопливо повернулся спиной к зеркалу на стене ванной и поднял зеркальце в руке так, чтобы увидеть свой затылок.
– Неплохой отель, скажи?
Услышав папин голос, я от неожиданности подскочил и едва не уронил зеркальце на мраморную полку.
– Очень даже неплохой, – выдавил я.
– Что-то не так? – спросил он.
– Нет! – излишне бурно отреагировал я.
– Пошли. Мы с мамой готовы к завтраку, – позвал он. – У них тут традиционные омлеты. И твои любимые шоколадные маффины с шоколадными чипсами!
– Ням-ням, – сказал я, хотя есть мне совершенно не хотелось.
Он ушел, а я начал торопливо одеваться. Мозги кипели.
Что произошло? Куда делась лямбда? Где мои друзья? Неужели мне все приснилось?
И где мы вообще?
Баннер смотрел на меня сверху вниз все время, пока мы завтракали. Точно жестокое напоминание обо всем, что я испытал, – или думал, что испытал.
Я почти ждал, что сейчас моргну – и увижу темную громадину горы Оникс и старые кирпичные здания Института Караи. Но мы находились на каком-то старом курорте, просторном, принаряженном и плоском, не считая устремившихся к голубому небу высоченных пальм. Нас окружали папы в гавайских рубашках и мамы, загружавшие детские коляски вынесенной украдкой едой со шведского стола. И наоборот. Сразу за входной дверью начинался гигантский бассейн с горкой в виде зеленого динозавра. Весь завтрак мама с папой болтали о животных и выставках. Они были знакомы с кучей самых разных ученых, и мне хватало уверенности утверждать, что нас ждут многие часы, проведенные за чаем и рассуждениями о генетике.
Все это казалось невероятно знакомым. И одновременно с этим – будто я только что проснулся на Марсе. Эти два ощущения были настолько противоречивы, что стирали все остальные чувства и мысли.
Часть меня хотела выбежать на середину кафетерия и станцевать без штанов – потому что мама была жива, и отец не сбежал из дома, и мы были вместе, и ничего страшного никогда не случалось.
